Рамсботтом углубился в подробности, но Уильям уже не слушал. Перед его глазами разворачивалась панорама: Тихий океан с рассыпанными по нему, словно крупинки соли на обеденном столе, островками. Где-то среди них одинокая скала под названием Затерянный остров, а на ней — трое незадачливых путешественников со своей урановой рудой, грандиозными планами и болтовней о яичнице. Уильям смотрел на все это словно со стороны, как вспоминают, проснувшись, прекрасный, но совершенно абсурдный сон. В такие моменты он уносился мыслями в совершенно иную, неведомую действительность, откуда настоящая жизнь виделась почти такой же зыбкой и призрачной, как ночные грезы. Однако розовыми мечтами от них не веяло, Уильям чувствовал и опасность, и смерть так же близко, как когда-то на фронте. Казалось, проткни увиденную сцену пальцем, порвешь, но что увидишь в образовавшуюся дыру? Что такое эта иная, более плотная реальность, в которую он уносится? В ней никогда не получается оглядеться, из нее можно только смотреть на тонкую, словно папиросная бумага, ткань привычной действительности. Уильям пристально всматривался в море, в слепящий глаза песок и скалы, в своих товарищей, словно пытаясь разобраться, настоящие они или иллюзия, и попутно спрашивая себя, философствует он, впадает в мистицизм либо слегка трогается умом. Зато внимательный взгляд показал, что круглое лицо Рамсботтома осунулось и пошло складками, да и коммандер выглядит неважно.
Уильям не удержался от вопроса, когда они с коммандером, оставив Рамсботтома, стали выбираться из бухты.
— Нездоровится? Да нет, я вполне прилично себя чувствую, — буркнул коммандер, который принимал в штыки любые подозрения в немощи.
Уильям сконфуженно пробормотал что-то насчет землистого цвета лица.
— Вздор, Дерсли! Я в полном порядке. Разумеется, после двух дней на этом острове любой будет выглядеть слегка потрепанным. Вы бы себя самого видели. Щетина у вас на подбородке просто отменная, а вот остальное до нее недотягивает. Да нет, со мной все хорошо. Лучше некуда. Я-то привычный, в отличие от вас двоих.
Уильям ему не поверил, но развивать тему не решился. Словно в доказательство, что он еще хоть куда, коммандер бодро начал карабкаться наверх первым, а поскольку солнце уже припекало, попотеть пришлось изрядно. Выбравшись на первый широкий уступ, друзья, вместо того чтобы двинуться к уже знакомой лощине, зашагали налево, где уступ выдавался в сторону моря, создавая удобную обзорную площадку. Шхуны не наблюдалось. Однако на горизонте, в голубой сияющей дали, что-то темнело. Уильям заметил темное пятно первым и принял за облако дыма.