—Я собираюсь подать в суд! —проорал я, широко размахивая рукой, будто пьяный. — Видите, на что теперь похож мой смокинг? Вы нанесли мне ущерб. Непоправимый ущерб душевному спокойствию моего гардероба!
Теперь на меня пялились уже все — эвакуирующиеся гости, персонал отеля и даже простые прохожие. Даже в Чикаго на улице нечасто встретишь с головы до ног заляпанных кровью увальней в изодранных смокингах, орущих во все горло. Орал я под аккомпанемент сирен, и они быстро приближались. Экстренные службы были уже на подходе. Копы на мотоциклах и патрульные машины уже начали прибывать, что было неудивительно, в самом-то центре города.
Служитель тоже это заметил и стал неловко переминаться с ноги на ногу.
— Ага, —сказал я уже тише. —Я не знаю, на кого из фоморов ты работаешь. Но передай своему боссу, что Гарри Дрезден вернулся, и он говорит ему держаться от Чикаго подальше. В противном случае я ему все зубы повыбиваю.
Я на секунду замолк и добавил:
— То есть, если, конечно, у него есть зубы. Но что-нибудь точно повыбиваю. По-любому. Так ему и передай.
—Да как ты смеешь ему угрожать? —прошипел служитель.
—Я лишь констатирую факты. А вам ребята лучше бы отсюда линять. Прежде чем я примусь разрывать на вас воротники и спрашивать полицию и журналистов, что не так с вашими шеями.
Некоторое время служитель злобно пялился на меня своими пустыми глазами. Затем резко повернулся и пошёл прочь. Остальные парни в форме официантов последовали за ним.
—Тонко, —услышал я голос Кэррин.
Обернувшись, я увидел, что она стоит в десяти футах позади меня, скрестив на груди руки — так чтобы легко можно было выхватить пушку. Если бы служитель и компания взялись за оружие, она занимала отличную позицию, чтобы вступить в бой и начать уравнивать шансы.
—Мёрф, —произнёс я. —Они выбрались?
— Ждут в машине, —она оглядела меня, и в её глазах вспыхнула мука. —Боже, Гарри. Ты в порядке?
—Немного больно. Немного жжёт. Да нормально все.
— У тебя кровь на ноге. Не шевелись.
Кэррин опустилась на колени, и я неожиданно понял, что она права — моя нога кровоточила, штаны намокли, и кровь капала с обшлага прямо в арендованные ботинки. Она быстро закатала окровавленную ткань и сообщила:
— Тебя подстрелили.
Я заморгал:
— Чего? Я ничего такого не чувствую. Ты уверена?
— В твоей голени два пулевых отверстия, — ответила она. — И выходное такое же маленькое, как входное. Боже, ты, должно быть, был совсем близко.
— М240. Примерно с тридцати футов.
— Тебе повезло... кость не задета, и пуля прошла навылет, — она вытащила носовой платок и сказала: — Именно об этом тебя и предупреждал Баттерс. Ты даже не чувствуешь, что ранен. Я собираюсь перетянуть её, пока мы не сможем позаботиться о ней должным образом. Приготовься.