Я искал Костю другим путем — по ночам бродил по Лондону, в местах малодоступных людям, но заметных для мух, расклеивая плакатики с краткой инструкцией, как добраться до Бейкер-стрит. Плакатики рисовал по ночам Смолянин, оказавшийся на диво трудолюбивым и прилежным.
Как и следовало ожидать, успеха добился Холмс, применивший самый неутомительный и странный способ поиска — просмотр газет.
Найдя бедного мальчика, мы отправились на полюс, где узнали поразительную историю посрамления злого колдуна смышленым ребенком. Что ж, нам остался, как мы думали, самый простой этап приключений: найти Стаса, получившего волшебную силу…
Унылый замок Кащея был по-прежнему пуст. Сам хозяин помещения нервно замахал крылышками, оказавшись в апартаментах, но ничего не сказал. Правда, издалека доносился слабый стук, но Кубатай успокаивающе махнул рукой:
— Это Гапон, местный заключенный, в дверь колотит.
— Кушать, наверное, хочет, — предположил сердобольный Смолянин. — Мы ж его с месяц назад заперли…
— Вряд ли, у него ведь самобранка была… — нахмурился Кубатай. — Холмс, как вы думаете, чего желает заключенный?
— Ну, если он целый месяц кушал… — улыбнулся Холмс.
— А! Смолянин, сходи вынеси парашу. Мы пока книжечку подготовим…
Смолянин, страдальчески всплеснув руками, удалился, прихватив с собой покорного Кащея. А Кубатай достал с полки томик под названием «Сегодня, мама!» Полистал, то ухмыляясь каким-то приятным моментам, то мрачнея. Торжествующе поднял палец:
— Во! «Царь, царевич, король, королевич…» Это явно и есть та повесть, куда отправился Стас. Мы можем глянуть текст и убедиться, здесь ли он… да и предусмотреть возможные опасности. Гениально! Как я раньше этого не сообразил? Сейчас почитаем этого «Царя, царевича…» Странное, однако, название. При чем здесь цари и короли? Это же архаизм!
— Но-но! — в унисон воскликнули мы с Холмсом.
— Пардон, пардон, — улыбаясь, извинился Кубатай. — Я же не сказал — королевы! Королевы — это хорошо. А короли — архаизм.
Пока я размышлял, стоит ли принимать такие странные извинения, Кубатай полистал книжку и громко, выразительно прочитал:
— «Пока я размышлял, стоит ли принимать такие странные извинения, Кубатай полистал книжку и громко, выразительно прочитал:
— Пока я размышлял, стоит ли принимать такие странные извинения, Кубатай полистал книжку и громко, выразительно прочитал:
— Пока я размышлял…»
Быстрым движением Холмс выхватил у Кубатая томик. Генерал-старший сержант постоял несколько мгновений с остекленевшими глазами, потом сказал:
— Что со мной было, господа?