— Прости, детка, но лично к тебе я не испытываю ненависти, — молодой человек сжимал железной хваткой горло девушки с ярко-рыжими волосами.
Девушка силилась что-то сказать, пытаясь судорожно глотнуть хоть каплю воздуха, но пальцы молодого человека сдавливали нежную шею всё сильнее. Лицо девушки посинело от напряжения, губы вытянулись в безобразную щель, а пальцы конвульсивно то сжимались в кулаки, то разжимались. Наконец по телу девушки прошла судорога, и она обмякла в руках молодого человека. Он опомнился, разжал руки и отбросил девушку от себя, словно держал в руках медузу. Она отлетела в угол и застыла там, похожая на тряпичную куклу с посиневшей шеей и упавшей на грудь головой. Молодой человек не удостоил её даже взглядом. Он тотчас бросился искать что-то, а когда нашёл, лицо его просияло. Это оказалось старинной книгой в кожаном затёртом переплёте. Молодой человек прижал книгу к груди, и на сей раз обратился к девушке, по-прежнему не глядя на неё.
— Вот видишь, дорогая, я же просил, я умолял тебя отдать её мне, и зачем было так упрямиться? Это ты вынудила меня так поступить с тобой, милая. Ты же знаешь, если я чего-то захочу, я всё равно добьюсь. И теперь, детка, если ты умерла, в этом виновата только ты. Мне жаль, но лучше не стоять на моем пути. Я думал, ты понимаешь это… но в последний момент ты не оправдала моих надежд, и теперь ты валяешься в углу, словно разбитая статуэтка. Но это не моя вина, прости…
Молодой человек потоптался на месте в нерешительности, а затем поспешно вышел. Он шёл по тёмным улицам, улыбаясь самому себе и крепко прижимая книгу к груди. Дома он не раздеваясь и не снимая башмаков, прошёл в комнату и торопливо раскрыл книгу. Он быстро нашёл то, что было ему нужно, и торопливо пробежал глазами по строчкам. По мере прочтения лицо его выражало всёвозрастающее разочарование. Он много раз прочитал одно и то же место, полистал книгу ещё, потом упал в кресло напротив камина и открыл книгу на первой странице. Он читал до вечера следующего дня, а когда закончил, его выразительное лицо исказила гримаса злобы. Он бросил книгу на пол и закрыл лицо руками.
— Чёрт! — пробормотал он себе под нос. — Это всё я и так знаю. Зачем тогда эта ненормальная скрывала её от меня? Одной страницы не хватает, но это ерунда. Всё остальное изложено весьма подробно. Чёрт! Я ничего не понимаю! — Он тихо застонал и откинулся на спинку кресла. Посидев так некоторое время, он вдруг резко вскочил, схватил с вешалки пальто и выбежал на улицу.
Ноги сами принесли его в ту антикварную лавку, в которой он побывал накануне вечером. За стойкой стояла женщина, она приветливо улыбнулась вошедшему и обратилась с дежурным вопросом: