Я оцепенел и посмотрел на Сару. У той от неожиданности отвисла челюсть.
Эмма медленно встала и поднялась по ведущей на кафедру лесенке.
– Ой, нет, – прошептала Сара.
– А ты знаешь, что́ она собирается сказать? – предчувствуя неладное, спросил я.
– Нет. Мне даже страшно об этом подумать, – не сводя глаз с Эммы, ответила Сара.
Я поднялась на кафедру, задрапированную черным. У меня дрожали руки. Я бросила взгляд в сторону Сары и покачнулась при воспоминании о ее полных страсти словах.
Эмма, она постоянно тебя обижает. Снова и снова. Теперь ты можешь ее отпустить. Не позволяй ей снова тебя обидеть.
Я переключила внимание на скорбные лица перед собой. Все ждали от меня обязательных в таких случаях слов. Слов, которые я так и не сумела найти. Поэтому я решила… просто быть честной.
– Я здесь, потому что произошла трагическая ошибка. – Мой напряженный голос звучал едва слышно. – Так же, как и вы все. – Я откашлялась и посмотрела на Сару, которая не сводила с меня немигающего взгляда своих огромных глаз.
Она не может постоянно использовать тебя как боксерскую грушу для выхода эмоций. Сколько еще раз ты будешь ее прощать, прежде чем она тебя уничтожит?
– Я не собираюсь рассказывать о мамином вкладе в мое формирование как личности. Я такая, какая я есть, только благодаря ей, и каждый божий день я вспоминаю, что именно ей обязана своим существованием. Но я осуждаю ее… – Тут я сделала паузу и, стиснув зубы, снова прочистила горло. – За то, что она прежде времени ушла из жизни, не выдержав ударов безжалостной судьбы. На нашу долю выпало много невзгод. И нам пришлось до дна испить горькую чашу. Тринадцать лет назад трагически погиб мой отец. И после этого она жила с незаживающей раной в душе. Долгие годы я была молчаливым свидетелем ее страданий, но ничем не могла ей помочь. А она больше не могла терпеть душевную боль, но не знала, как ее отпустить. И возможно, сейчас она обрела тот мир, который, на моей памяти, тщетно искала всю свою жизнь. И возможно, сейчас она снова с ним.
Это все ты. Ты всегда была эгоисткой. Тебя ничего не волновало, кроме твоих желаний, твоего самочувствия, твоих мужиков. И какого черта ты держишься за мужчину, который никогда тебя не любил?!
Я с трудом оторвала руки от края кафедры и, шатаясь, спустилась вниз. Мистер и миссис Маккинли встали, чтобы пропустить меня на место, но я, даже не подняв головы, пошла по проходу.
– Куда она идет? – в панике прошептала Сара.
– Не знаю. – Так же как и все присутствующие, я смотрел ей вслед и видел, что она подошла к массивной двустворчатой двери в конце прохода и дверь с глухим стуком захлопнулась за ней. – Ступай по боковому проходу, – проинструктировал я Сару.