Бешеная ярость наконец нашла выход из сердца зверя и все, кто вставал на пути бесконтрольного потока жестокости, были обречены на неизбежную смерть. Израненный волк, не замечая собственной боли, вгрызался в чужую горячую плоть, раскидывал истерзанные тела, наслаждаясь воплями предсмертных страданий и ужаса. Кровавая дорога была проложена, люди осмелившиеся вступить в неравный бой, лежали теперь бездыханными грудами на её обочинах, остальные бежали в панике, гонимые единственным желанием — жить. Чёрный зверь в несколько прыжков обогнул здание тюрьмы, застыл на миг, глядя налитыми кровью глазами на Еву, лежащую без чувств под довольно и грубо ухмыляющимся существом, по глупой случайности, принявшим облик человека. Взметнувшийся в сердце страх за жизнь любимой, породил новую волну ненависти и злобы, накрывшей с головой, окровавленный волк бросился вперёд на живой ещё кусок мяса, измывающийся сейчас над беззащитной жертвой.
Пожалуй, насильник просто не ожидал такого поворота событий и когда его голова, почти отделившись от разорванной шеи, полетела вместе с телом в сторону, заливая всё вокруг алыми фонтанами горячей крови, ещё наслаждался предвкушением запретного удовольствия. Понимание скоропостижной смерти так и не успело прийти к парню, серые глаза лишь широко распахнулись от неожиданного короткого приступа боли и, тут же остекленев, застыли, тупо глядя в пустоту перед собой.
После молниеносного прыжка волк, робея, склонился над бесчувственным телом девушки, пытаясь уловить малейшее её движение, расслышать удары ослабевшего сердца. Кровь крупными каплями струилась по чёрному всклоченному меху из многочисленных ран, усеявших тело. Отхлынув, волна ярости забрала с собой почти всю неистовую силу, которая только что переполняла зверя, вырываясь с каждым ударом, каждым шагом, каждым выдохом. Лютая злоба ушла, оставляя только давящую пустоту в сердце, ощущение собственного бессилия и животное желание взвыть от навалившейся необоримой печали.
Преодолевая собственное отчаяние, Тимор опустился на колени рядом с возлюбленной, осторожно поднял её на руки и, закрыв глаза, прижался ухом к, казавшейся бездыханной, груди девушки. Мгновенья медленно тянулись, заставляя его собственное сердце колотиться как сумасшедшее, кровь бешеными толчками пульсировала во всём теле: в груди, в ногах, в руках, в кончике каждого пальца, в висках, в ушах — она не давала ничего услышать, или почувствовать. Мужчине дико захотелось остановить своё сердце, только чтобы получить хоть ничтожную надежду ощутить слабый пульс Евы. Но вот в барабанной дроби собственного сердцебиения ему послышался тихий сбивчивый стук. Удар, тишина. Снова удар! Бледное лицо оборотня озарила едва заметная улыбка облегчения и в этот миг Ева глубоко вдохнула, болезненно зажмурив глаза.