— Тамарочка? Добрый вечер, родная. Как там у вас? Все в порядке? Где Степан? Ну почему ты отпускаешь его на эти ужасные дискотеки? Там черт знает что происходит! Наркотики, девки. Ну как я могу не беспокоиться? Вы для меня — все. Ну хорошо, не буду. Нет, родная, я задерживаюсь. Мы заседаем. Готовим вопрос к согласованию. Да, милая. Устал ужасно. Ложись спать, не жди меня. Если что-нибудь экстренное, звони на «трубу». Целую.
Спи, моя радость, усни, улыбнулся Ямалаев. Он прошел на кухню, плеснул в квадратный стакан виски, добавил льда. И так, со стаканом в одной руке и трубкой в другой (следует упомянуть, что депутат курил трубку), Демьян Викентьевич прохаживался по устланной коврами комнате. Как хорошо быть членом правительства! Лучше работы я вам, синьоры, не назову, насвистывал Ямалаев некогда популярный мотивчик.
И то верно. Разве сопоставить его прежнюю жизнь, жизнь ректора одного из гуманитарных вузов города, с его нынешней жизнью? Что было там? Бедность и порок. Причем бедность лезла изо всех дыр, а порок приходилось тщательно маскировать. Что здесь? Бескрайние права, неограниченные возможности.
Ограниченные, конечно. Но ему, Демьяну Ямалаеву, хватает. В одночасье малогабаритная трехкомнатная квартира в спальном районе Петербурга сменилась тоже трехкомнатной, но по площади соизмеримой с каким-нибудь небольшим европейским государством. Да еще в историческом центре города. На Мойке. Почти по соседству с Пушкиным. Ну а где же еще жить члену областного правительства?
Не в Подпорожье каком-нибудь, право слово! Появилось и вот это уютное гнездышко, о котором знает глупая наседка Тамара. Появились деньги.
За принятие решений, лоббируемых теми или иными группами, можно получать такие комиссионные, что годовой оклад ректора покажется смешным недоразумением. Впрочем, что об этом говорить? Многочисленные газетные аналитики давно разложили все по полочкам. Назвали вещи своими именами.
Проследили на многочисленных примерах растворившиеся в воздухе миллионы долларов. И что? И ничего. Как говорит славный малый, партнер по игре в теннис, депутат городского законодательного собрания Димка Огибин, — чернь все съест.
И это правда. Вот он, Ямалаев, пьет свой дринк в своей потаенной квартирке, ждет своего мальчика и ничего не опасается.
При мысли о юноше сладкое волнение вновь поднялось от чресел вверх, к самому горлу, перехватило дыхание. Пора приготовиться к визиту.
Ямалаев сервировал низкий столик с черной стеклянной столешницей.
Разложил по хрустальным вазочкам припасенную снедь. Открыл банку с икрой, приготовил тосты. Выложил на блюдо ягоды. Бутылка виски, сок в высоком графине.