А Бонхэм убийцей себя не чувствовал. Он буксировал маленькую пластиковую лодку для рыбы («Старайся попадать в голову и как можно быстрее выбрасывай ее из воды, — ухмыльнулся он, — иначе она рвется и разбрызгивает кровь, а это привлекает акул»), и в лодке к тому времени, когда Грант убил окуня, уже было пять рыбин большего размера. Наблюдать с поверхности, как большой человек злобно преследовал еще одного, большого окуня, было все равно, как если бы он видел хищного первобытного недочеловека, преследующего оленя. Это как-то волновало, но все равно было жутковато.
Когда большой человек всплыл с новой рыбой (пятнадцатифунтовой, как выяснилось), он улыбался своей мрачной кровожадной ухмылкой. И немедленно снова нырнул.
Грант в тот день не думал, что это так уж легко, и по-своему был из-за этого счастлив. Он не мог выбросить из памяти жидкоглазую рыбу, бьющуюся в агонии. А глубже этого он обнаружил и дикую радость. Однако дикая радость не помогала. Он еще раз шесть стрелял в рыб и мазал. Рыбы, кажется, обладали способностью исчезать с невероятной скоростью при спуске крючка, если это не было на короткой дистанции. Бонхэм, кажется, предвидел это и стрелял на мгновение раньше.
Когда они закончили охоту, возвращались домой с помощником Али у руля и вытащили бутылку джина, Бонхэм выглядел особенно утомленным и даже угнетенным.
— Господи, люблю охоту! — сказал он с обычной ухмылкой, приложившись к бутылке и откинувшись к планширу. — Я не имею в виду возможность сбежать и оставить тебя одного, как сейчас. — Он подумал. — Но ты все сам хорошо делал, а?
— У меня одна, — сказал Грант. — Мне нравится. Но как-то постыдно, как-то неспортивно так стрелять в них в акваланге, когда они так беззащитны.
— Шутишь? — мрачно глянул на него Бонхэм, как будто его оскорбили. — Без акваланга мы бы туда, на восемьдесят пять футов, и не попали бы. Именно потому они неиспорчены и их легко бить. Но они быстро умнеют. Они как-то узнают, что на рифе появился хищник, и убегают. Они общаются, так что не волнуйся. И все равно, если не мы, то другие. Такова жизнь моря. Почище любых «джунглей».
— Конечно. Но я думал, что некоторые ныряльщики могут погружаться на такую глубину и без ничего, — заметил Грант.
— Конечно. И даже больше. Ты имеешь в виду таких, как братья Пиндар? Но на то они и специалисты. Как раз в этом. Я могу на шестьдесят футов, но не уверен, что смогу восемьдесят пять.
Он, кажется, вообще не интересовался рыбой, которую тащил за собой в лодочке, и спросил, нужна ли она Гранту. По праву они принадлежали ему, поскольку он оплачивал поездку.