Она умоляюще посмотрела Дарроу в глаза и прочитала в них терпеливое выражение человека, вынужденного обсуждать несуществующую проблему.
— Я сделаю все, что ты хочешь, — сказал он, — но пока не понимаю, что от меня требуется.
Его улыбка, казалось, обвиняет ее в противоречивости, и уязвленная гордость заставила ее продолжить:
— В конце концов, не так уж странно, что Оуэн, зная, что ты и Софи почти незнакомы, заинтересовался, о чем вы разговаривали, когда увидел, как вы беседуете наедине.
Говоря это, она почувствовала дрожь, будто некий инстинкт, более глубокий, чем разум, предостерегал ее. Но лицо Дарроу осталось невозмутимым, кроме промелька слегка удивленной улыбки.
— Что ж, дорогая… а не могла бы ты рассказать ему?
— Я? — пробормотала она, порозовев.
— Ты, наверное, забыла, ты и остальные, в какое положение меня поставила, когда я приехал сюда: и свою просьбу поддержать Оуэна забыла, и как ты обещала ему, что я это сделаю, и попытку мадам де Шантель привлечь меня на свою сторону; и прежде всего, мое собственное ощущение того факта, о котором ты только что мне напомнила: как важно для нас обоих, чтобы я понравился Оуэну. Мне казалось, что первым делом я должен как можно лучше понять всю ситуацию; и очевидным способом сделать это было попытаться лучше узнать мисс Вайнер. Разумеется, я беседовал с ней наедине… беседовал так часто, как мог. Прилагал все усилия, чтобы выяснить, права ли ты, поощряя желание Оуэна жениться на ней.
Она слушала с растущим чувством спокойствия, стараясь отделить абстрактный смысл его слов от убедительности, какой их облекали его глаза и голос.
— Понимаю… да, понимаю, — пробормотала она.
— Ты еще должна понимать, что я вряд ли мог сказать об этом Оуэну без того, чтобы не оскорбить его еще больше и, возможно, увеличить дистанцию между ним и мисс Вайнер. Как бы я выглядел, если бы признался, что пытаюсь выяснить, достоин ли его выбор? В любом случае совершенно не мое дело предлагать объяснение того, что, как она справедливо говорит, не нуждается в объяснении. Если она отказывается говорить, значит явно по причине того, что намеки Оуэна нелепы; и это обязывает меня молчать.
— Да, да! Понимаю, — повторила Анна. — Но я не хочу, чтобы ты что-то объяснял Оуэну.
— Ты еще не сказала, что ты хочешь от меня.
Анна помедлила, сознавая, как непросто объяснить такую просьбу; затем сказала:
— Я хочу, чтобы ты поговорил с Софи.
Дарроу скептически рассмеялся:
— И это учитывая, к чему привели мои предыдущие попытки!..
Она быстро взглянула на него:
— Они, во всяком случае, не привели ведь к тому, что она тебе разонравилась, что твое мнение о ней изменилось к худшему по сравнению с прежним?