Прошло двадцать минут, и я проверила телефон шестой раз. Я уже начинаю сомневаться, собирается ли сегодня кто-нибудь выручать меня, когда дверь резко открывается, я поднимаю взгляд и вижу направляющегося ко мне широким шагом Кэша.
Мы встречаемся глазами, Кэш самодовольно ухмыляется одной стороной рта. У меня пересыхает горло. Зачем длинные ноги Кэша поглощают расстояние между нами так быстро? Не хочу. Я могла бы просто смотреть на него, наблюдать за ним целый день. Его тело сложено совершенно, и он выглядит так аппетитно в своей «рабочей одежде» – облегающих черных джинсах, черной футболке в обтяжку и черных же ботинках. Одежда подчеркивает широкие плечи, узкую талию и медовый цвет кожи. А глаза! Проклятые черные глаза. На его прекрасном лице они похожи на два озерца с искрящейся черной поверхностью.
К тому моменту, как Кэш оказывается рядом, я уже подумываю, не пора ли сменить трусики.
Начинаю слезать со стула, но Кэш меня останавливает.
– Допей пиво, – говорит он и кивает бармену. – Джек, чистое.
Бармен ставит перед Кэшем стакан с виски, Кэш отхлебывает и поворачивается ко мне, устраиваясь на стуле поудобнее и как будто надолго:
– Итак, почему же ты здесь и пьешь в одиночестве?
Я нервно скребу ногтем большого пальца этикетку на пивной бутылке.
– Я должна была пересечься кое с кем, но встречу пришлось отменить. После того как я уже пришла сюда, разумеется, – объясняю с горечью в голосе.
– Хочешь, чтобы я ему навешал? – спрашивает Кэш и ухмыляется, глядя на меня поверх бокала.
– Нет, будет немного стыдно, когда она навешает тебе.
– А-а-ах, так это твоя подружка-лесбиянка?
Глаза Кэша сверкают. Он дразнит меня. И безмерно, не таясь, наслаждается собой. Это похоже на то, чего я ожидала, когда звонила. Ну, по правде говоря, не в такой степени. Его игривость неожиданна и очень… обезоруживает.
Не позволяй ему очаровывать себя.
Но потом я снова вспоминаю слова Джинджер. И становлюсь немного смелее.
– Нет, девочки – не моя страсть. Мне гораздо больше нравятся… мужчины.
Сама удивляюсь, как это у меня в голове уживаются жеманница и женщина-вамп.
Слишком поздно.
– Вчера вечером мне показалось, что, вероятно, так и есть.
Кэш приподнимает свою пресловутую бровь и улыбается так многозначительно.
Е-мое! Он так офигительно сексуален.
– И что это должно означать?
– Это, типа, трудно описать, – говорит Кэш, склоняясь ко мне и понижая голос. – Но я с удовольствием объясню тебе, если хочешь.
В его глазах вызов. Но я не знаю, готова ли к тому, что он предлагает. Смогу ли пойти на это так, чтобы не участвовать сердцем?