Берковски неожиданно для себя захотел поскорее увидеть столь красивую, эстетически совершенную картину и оттого, что замечтался, едва не пропустил момент, когда Вера вернулась в гостиную.
– Как, миссис Загряжская, можно смотреть и радоваться?
– Я готова, Зиги.
Пиджак был распахнут, он, немного приседая, потянул пистолет из кобуры и стал оборачиваться.
Однако обернуться полностью не успел, смог только заметить лиловые тени на ее веках. Крепкий удар в ухо отбросил его так, что он перелетел через диван и, сломав торшер, рухнул лицом вниз.
Несмотря на оглушение, он пытался подняться, но в этот момент жесткая рука схватила его за шиворот и влепила головой в пол.
Когда он включился, то башка просто раскалывалась. Он лежал на полу как труп, на спине, глядя вверх на трещины на потолке. Взгляд был мутным и не полностью сфокусированным, казалось, потолок опускается вниз, давя как кузнечный пресс, а паутинка трещин сходит с него и прорезает мозг. Тело было тяжелым и холодным, конечности не слушались, словно их и не было вовсе. Его собственный пистолет черным глазком смотрел на него.
– Ну, что, борец с инопланетной заразой, на этот раз ты прокакал партию. А, может, и не такой уж борец? Наверное, ищешь повода сдаться ей в плен, принести клятву вассальной верности и принять новую веру, возложив зеленую соплю себе на чело?
Он понял, что невзирая на боль, а, может, из-за нее, особенного страха не чувствует. Пока не чувствует.
– Как это ты меня? Не ожидал. А может, и не ты? – выдавил он; голосу сильно мешала пузырящаяся в горле пена.
– Думаешь, со мной ребята с Тау Кита? Да-да, это они тебя отвалтузили. Сейчас еще выскочат из-за моей спины, маленькие и зеленые, и опять тебе накостыляют. У них вообще кроме мордобития никаких чудес.
– Что, что?
– Ничего, слова из одной песни, которую ты, наверное, забыл.
Кожа на ее руке стала прозрачной. Под ней была видна квазиживая имитационная плоть. Мышцы, суставы, сухожилия и соединительная ткань плавно, но быстро делались прозрачными, открывая кости. И те опять-таки становились проницаемы для света, открывая глазу Зигмунта Берковски рычаги, силопроводы и сервомеханизмы. Стал доступен взгляду и «череп»; его пластины напоминали хрустальный сосуд. В нем просматривались системная плата с процессорами и шиной расширения, кристаллы накопителей данных, гнездышки интерфейсов, подключающие устройства ввода-вывода. Открылся и «позвоночник» – стальная пружина в поликарбоновой изоляции, внутри которой проходили оптоволоконные информационные кабели – те, что подсоединяли периферийные устройства к шине расширения.