Но впервые за все время Виктор не смог решить, что теперь делать с пленником. Разобраться с Логиновым и выдернуть Марину – его ближайшие планы. Как в них вписать Хантера…
– Кстати, – проговорил тот, отвлекая Виктора от размышлений. – А ты не сам ли виноват?
– Чего?
– Я так понимаю, сойти с дистанции ты мог уже в Москве. Не пойди ты за мной следом, ничего бы с тобой не произошло. Это и нашей с тобой встречи в лагере Боры касается, а ведь девчонка без тормозов, неуправляемая, пристрелила бы тебя на месте, после за меня бы взялась, потому я и помог тебе… Ладно, себе тоже помог… Слушай, парень, раз мы здесь наконец встретились и выясняем отношения, скажи, зачем тебе лично нужно было гоняться за мной? Тебе платили?
– Еще чего…
– Понятно, что-то личное. Кто-то из твоих близких… То есть… я кого-то…
– Детей! – вырвалось у Виктора давно накипевшее.
– Подожди, чьих детей? Твоих? Парень, мне платят за убийства, но у меня тоже есть принципы. Женщин и тем более детей я не трогаю.
– Не свисти! – Хижняк снова повысил голос. – Детей он не трогает, правильный, бляха! В конце марта в Москве ты исполнил Илью Буруна, своего заказчика. Тебя натравили на него люди, которые перехватили тебя в аэропорту и держали в Одинцово, в известном тебе домике. Это было?
– Было. Странная ситуация, дикая история – но было.
– А теперь вспомни, человек с принципами, что было чуть раньше. Торговый центр, принадлежащий Буруну. Тебя туда привезли, ты кинул взрывчатку в урну, из машины нажал на кнопку. Рвануло, погибли дети. Никто не имеет права убивать детей, понял, ты, охотник гребаный?
Хижняк чувствовал, что заводит себя специально, только ничего не мог с собой поделать. Сейчас он искал причину, которая заставит его быстрее что-то решить с ненужным теперь уже пленником.
Но вдруг увидел, как странно уставился на него Хантер. В глазах убийцы появилось новое выражение: удивленное и оскорбленное, два в одном.
– Тебя как зовут? – Голос Хантера звучал как-то глуше.
Ой, ну его к черту! Пожалуйста, раз интересно!
– Виктор. Доволен?
– Нет, Виктор. Я не доволен. Ты говоришь, кто-то взорвал торговый центр, принадлежащий Буруну, и погибли дети?
– Что значит…
– Стоп! – Хантер уже, казалось, не замечал, что прикован к трубе парового отопления. – Если бы ты не знал, что я, Антон Хантер, причастен к убийству детей, то есть фактически убийца детей, то вернулся бы домой и не продолжил бы дышать мне в затылок?
– Киллеров есть кому ловить. Я бы вообще не вписался в эту историю. Убивать людей плохо, но киллеров всего мира я переловить не смогу. И вообще…