– Ну, прямо крик души. – Губы Виктора растянулись в искренней улыбке.
– А хоть бы и так! – Логинов все больше заводился. – С типами вроде тебя работать сложно, геморрой сплошной и головная боль, которую таблеткой не вылечишь. Даже водкой не запьешь. Потому у меня лично, повторяю, желания особого продолжать нет.
– Тогда для чего такая длинная прелюдия?
– Хантер ушел, – коротко ответил Логинов. – Его надо ловить. И ты вписался в историю сам, Неверов на тебя не давил. Просто дал расклад, и ты согласился. Можешь отчаливать в Киев, никто слова не скажет, честно. А можем продолжить разговор. Все равно поезд у тебя, – он посмотрел на часы, – еще не скоро.
– По Москве погуляю. – Виктор не сдвинулся с места. – На труп Ленина посмотрю, если получится. Всю жизнь мечтал.
– Эва! Трупов он не видал… Ну погуляй, посмотри.
Наступившая затем пауза была красноречивее любых слов.
Хижняк снова опустился на диван, щелкнул пальцами.
– Валяй.
Судя по тому, как Неверов переместился в угол и там устроился в кресле, стараясь теперь не привлекать к себе внимания, он уже знал, что собирался сейчас выложить Логинов, и таким образом продемонстрировал: мол, его дело маленькое. Логинов же заговорил, прохаживаясь по комнате, как университетский профессор перед студентами.
И перешел наконец к делу.
– Исходных данных мало. Антон Хантер должен ехать в Варшаву и встретиться там с женщиной, у которой редкое имя – Мария. Она будет ждать его где-то с пяти до шести вечера по местному времени. Учитывая специфику деятельности Хантера, можно предположить, что это как-то связано с очередным заказом. Вероятнее всего, у него были запасные документы, причем не одни. Проследить их, само собой, невозможно. Но допускается, что из России в Польшу ему логичнее и проще добираться, пользуясь либо российским, либо украинским, либо – это совсем слабая прикидка – белорусским паспортом. Хантер говорит по-русски без акцента, это его родной язык, и документ гражданина любой из этих стран – прикрытие лучшее, чем, допустим, паспорт гражданина США. Но, – Николай многозначительно поднял палец, – это не значит, что Хантер не сможет воспользоваться на территории Польши другим документом, не тем, по которому он пересек одну или две границы. Таким образом, единственный след – эта самая Мария.
– Женщина с редким именем, – напомнил Хижняк.
– С очень редким, – согласился Логинов. – Но есть одно обстоятельство, которое надо учитывать. Оно из той же категории, что и уже известная нам привычка киллера возвращаться туда, где его никто не ждет, и сводить только одному ему понятные счеты. Антон Хантер не поддерживает с женщинами никаких отношений, кроме сексуальных. Секс нужен в корыстных целях, если он – часть его очередного плана. Или же трах необходим просто так, для здоровья. Потому вряд ли Посредник дал ему в Варшаве, гм, сексуальный контакт.