Когда до цели осталось 6 кабельтовых, из носовых торпедных аппаратов «101-я» выпустила три торпеды. А спустя минуту над морем глухо прогремел взрыв. Водяной столб, образовавшийся на месте бело-голубого силуэта вражеской субмарины, на мгновение завис в воздухе и стал медленно опадать. Неожиданно в нем возникло желто-коричневое облако, и послышался мощный взрыв – это на борту торпедированной лодки сдетонировал боезапас. В последующей за этим тишине в гидрофонах акустиков был отчетливо слышен треск ломающихся переборок погружающейся в глубины субмарины. С-101 поднялась в позиционное положение и пошла в точку, где еще недавно находился враг. Здесь стремительно расплывалось радужное пятно солярки, на котором покачивались несколько обезображенных трупов немецких подводников в прорезиненных костюмах, какие-то бумаги, обломки и вещи подводников. Среди них оказались: сигнальная книга, тужурка командира и его дневник, отдельные чертежи лодки, спасательный круг.
Предварительный осмотр показал, что потоплена субмарина U639, которой командовал обер-лейтенант Вальтер Вихман. При более тщательном изучении поднятых документов было установлено, что «639-я» уже месяц действовала в Карском море и по плану «Зеехунд» успела поставить два минных заграждения: у мыса Русский Заворот и в Обской губе.
Поведение гитлеровской лодки непосредственно перед ее гибелью вызвало у командования Северного флота вопросы. Почему U639 шла на полной скорости в надводном положении среди айсбергов, плавающих в этом районе? Куда Вихман так спешил? Курс гитлеровской субмарины был строго на север и мог вести только к Земле Франца-Иосифа – на тайную базу или к месту встречи с судном снабжения. Можно предположить, что на борту «639-й» кроме основного экипажа была либо смена одной из метеостанций, либо смена обслуживающего персонала одной из тайных баз, расположенных в Обской губе, где 20 августа Вихман ставил мины.
К сожалению, месяц спустя Северный флот практически в этом же районе потерял подводный крейсер К-1.
Сразу же после победного возвращения С-101 на базу нарком ВМФ СССР адмирал Николай Кузнецов в жесткой форме приказал принять срочные меры для немедленного усиления контроля над районом мыса Желания, для чего держать там две подводные лодки.
В этом не было ничего удивительного – призрак «Адмирала Шеера» все еще витал над северной оконечностью Новой Земли. Но свободных надводных кораблей с сильным артиллерийским вооружением, которых можно было бы послать в Арктику, у Северного флота в те дни не было. Лидер «Баку» и пять эсминцев типа «Стремительный» или «Ретивый» были постоянно заняты на обеспечении проводки атлантических конвоев в Баренцевом море. А оба давно устаревших эсминца типа «Новик» можно было использовать не дальше пролива Карские Ворота. Переоборудованные же из рыболовецких судов сторожевики с 76-мм и 45-мм орудиями для боя с вражескими рейдерами совершенно не годились.