— Давай-ка напоследок все уточним. Этот Склотски, Линдси Джойс, приказал избавиться от беженцев?
— Да.
— И бросить меня гнить?
— Да. Да. Ради всего святого, довольно. Дай мне умереть.
— Живи, свинья!.. мерзкий и бессердечный ублюдок! Живи без сердца. Живи и страдай. Ты у меня будешь жить долго, ты…
Уголком глаз Фойл заметил яркую вспышку и поднял голову. Его горящий лик заглядывал в большой квадратный иллюминатор каюты. Фойл прыгнул к иллюминатору. Пылающий человек исчез.
Фойл выбежал из каюты и примчался в контрольную рубку, дающую обзор на 270 градусов. Горящего человека нигде не было видно.
— Этого не может быть, — пробормотал он. — Не может быть такого. Это знак, знак удачи… ангел-спаситель. Он спас меня на Испанской Лестнице. Он велит мне не сдаваться и разыскать Линдси Джойса.
Фойл пристегнулся к пилотскому креслу, врубил двигатель и выжал полное ускорение.
— Линдси Джойс, Колония Склотски, Марс — шептал он, противясь железной силе, вдавившей его в кресло. — Склотски… Без чувств, без радости, без боли. Он недостижим… Как покарать его? Мучать, пытать? Затащить в левую каюту и заставить почувствовать то, что чувствовал я, брошенный на «Номаде»? Проклятье! Он все равно, что мертв! Он и есть труп. Живой, ходячий труп. А мне надо победить безжизненное тело и заставить его ощутить боль. Подойти так близко к цели… и оказаться перед захлопнутой дверью. Кошмарный удар… Крушение… Как отомстить?
Через час он освободился от ускорения и ярости, отстегнул ремни и вспомнил о Кемпси. В операционной стояла тишина. Перегрузки нарушили работу насоса. Кемпси был мертв.
Неожиданно Фойла захлестнуло новое, незнакомое чувство — отвращение к себе. Он отчаянно попытался побороть его.
— В чем дело, ты? — шептал он. — Подумай о шести сотнях убитых… Подумай о себе… Никак превращаешься в добродетельною христианина-подвальника… готов подставить другую щеку и заскулить о прощении… Оливия, что ты творишь со мной? Силы прошу, а не трусости…
И все же он отвел глаза, выбрасывая тело за борт.