— Теперь два пальца в рот, быстро!
Неприятную процедуру, как Ксения ни упиралась, повторили трижды. Потом он засунул ее под душ, быстро растер полотенцем, укутал в махровый халат.
— Сейчас чашку крепкого чая и будешь как огурчик.
Ксения дрожала, слышно было, как цокают ее зубы.
— Замерзла?
— Н-нет, это нервное, прямо колотит меня всю. И голова болит очень. Лева, что же случилось с Кириллом? Он умер, да? Я так испугалась, когда он упал.
Бессараб присел рядом, крепко прижал жену к себе.
— Черт знает, ногой он, что ли, зацепился за ковровую дорожку и не смог удержаться? По-видимому, так. Спиной стоял к лестнице, только и успел за бусы зацепиться той бабы, что была с ним. Мог и ее уволочь с собой, если бы бусы не порвались.
— Так он умер?
— Да, умер. Очень сильно ударился головой, череп прямо разнесло. Вот так вот, жил-веселился наш Киря и не предполагал, что такой конец ему уготован. Что за девчонка с ним была, не знаешь?
— Нет. Но он крутился вокруг нее весь вечер.
— Ты ведь стояла рядом с ними, ничего не заметила, может, оттолкнула она резко его от себя?
Ксюша прикрыла глаза, вздрогнула.
— Да нет. Они целовались, она его обнимала за шею. А потом… Знаешь, он будто отвалился от нее. Ну, такой заторможенный весь, точно не в себе был. Как манекен. Глаза закрыты, улыбка какая-то дурацкая, как приклеенная, — раз, и повалился. Так глаза и не раскрыл. А что девчонка эта говорит?
Лева помолчал, постукивая пальцами по столу.
— Да не нашли ее. Под шумок исчезла. Говоришь, как манекен падал, с закрытыми глазами?
— Да…
Он глянул на Ксению:
— Согрелась? Давай быстро в постель!
— А ты?
— У меня еще дела.
— Лева, ты прости меня. Сама не знаю, как все это получилось. Так нехорошо.
— Ладно, не будем об этом.
Она пошла в спальню, путаясь в длинном халате. Кирилла жалко, но зато теперь никто не посмеет сказать Леве, как неприлично выглядела его жена. Может, и хотели бы, да не посмеют! Господи, ну что за дура она такая, зачем разоткровенничалась с Костиком, кто ее за язык тянул?
Ксения оперлась о косяк двери, перевела дыхание. Вот чего ей никогда не простит Лева: она не имела права знать, о чем он договаривался с Квадратом. Но раз узнала, подслушав их разговор, должна была молчать даже под пыткой. Одна надежда, что Костя принял ее слова за пьяную выдумку-болтовню. А если нет? Тогда у Левы могут быть большие неприятности.
Может, повиниться Леве? Он ее любит, простит. А Костик…
Она снова задрожала: Костика просто не станет, исчезнет, испарится. А может, и она, Ксюша, вместе с ним. Нет, надо молчать. И ни в чем не признаваться. Ни за что!