– Значит, их было двое.
Роберт кивнул
– Да сэр.
– И у одного из них был груз?
– Не груз, а… ну как у солдат, скатка через плечо, сэр.
– А у второго?
– У второго не было ничего.
Капитан Галлахер, командир охранявшей базу полуроты – внимательно посмотрел на Роберта
– Точно – ничего?
– Ничего, сэр. Богом клянусь.
Галлахер поверил – такими клятвами не разбрасываются.
– Во сколько лавок они зашли?
– Шесть, сэр, и потом подошли к полицейскому. Мясника, потом есть лавка…
– Пока не надо. С этими лавками потом. Ты не видел, чтобы они что-то выносили оттуда?
– Нет, сэр.
– А зачем ты вообще был на этом базаре, мальчик
Роберт упрямо наклонил голову
– По делам, сэр.
Если капитана Галлагера он знал, то второго, в гражданском – он не знал. И тот сразу – показался ему неприятным.
– Каким делам?
Роберт насупился и не ответил. Капитан Галлагер протянул руку. Роберт какое-то время, меньше минуты, сидел с несчастным видом – потом положил в руку капитану браслет. Капитан уставился на него, как на новые погоны.
– Это… что
– Браслет, сэр.
– Браслет?!
– Да, сэр… я купил. За деньги купил, не украл!
Капитан посмотрел на Роберта, на браслет, потом на скаут-мастера, сидевшего рядом. И тут они вдруг… расхохотались, да так что штатский поморщился…
– Господи… – капитан положил браслет перед Робертом…
– И что смешного, сэр… – спросил Роберт, обидевшись.
– Мы думали, что ты покупал табак… – объяснил капитан, давясь смехом – или сигареты…
– Я не курю, сэр…
– И правильно. Так ты говоришь, что потом они подошли к полицейскому
– Да, сэр. И что-то дали ему
– А потом?
– А потом они пошли в город. Я следил за ними до дома! Вот!
Капитан Галлагер уставился в блокнот
– Кто-то может это расшифровать, а?
– Ну, что? – спросил оперативный офицер станции разведслужбы в Омане, когда за подростком-скаутом и скаут-мастером закрылась дверь
Галлахер выругался последними словами
– Ежу понятно что – собирают закят.
Закят – собирается один раз в год и существует твердое ограничение на сумму закята. Но повстанцы, бандитствующие – собирали закят постоянно, и предписанной Кораном меры не знали. Кто не платил – могли поджечь, могли убить. С этим – ничего было сделать нельзя, к каждому полицейского не приставишь. Он сами пытались выжить – в бурных и враждебных водах.
– Кто там суперинтендант[124]
– А какая разница? Ты же слышал, что пацан говорил – они к полицейскому подходили. Зачем – о погоде спросить? Спорим, что суперинтендант – местный?
– Да чего спорить…
В этом то и была проблема – фундаментальная, с которой справиться англичане не могли. Они приходили сюда и приносили сюда свою систему жизни, свое мироустройство. Но оно не работало. В теории полицейский, что суперинтендант, что обычный бобби – хотя какие тут к чертям бобби – должны были соблюдать закон сами и удерживать от его нарушения других, а если те нарушат – хватать и сажать в кутузку. Судья – должен был судить в соответствии с законом и за то он получал жалование. На деле все было так: полицейский смотрел прежде всего не на закон, а на личность его нарушителя. И если он был свой – тут понятие было очень разным, для кого-то свой был представителем того же племени, для кого-то – любой мусульманин – полицейский не только не арестовывал нарушителя, но нередко сам заметал за ним следы. Здесь было только одно деление – на своих и чужих, и каждый, кто этого не признавал – становился изгоем или трупом. Совершенно не обязательно, кстати, что суперинтендант продался за деньги – хотя и за деньги тоже. Просто у него есть родственники. Есть дом, куда можно бросить бомбу. Есть и он сам, уязвимый для пули и кинжала. Здесь проще всего – не идти против течения. А жить так, как живется – вот и все.