– Тем более что это не просто самовнушение, а действительность, – подбодрила я его. – К тебе уже возвращается слух.
Какое-то время мы посидели молча.
Казалось, все было как раньше и не было никаких происшествий.
– Посмотри на луну, – сказала я, указывая взглядом на полную луну. – Сколько ей лет, а выглядит как новенькая!
Марат рассмеялся.
Мы ели печеную картошку, смотрели на море, которое словно полностью состояло из лунного блеска, и слушали плеск небольших волн. Вернее, их слушала я, а Марат просто на них смотрел.
Словно прочитав мои мысли, он спросил:
– Помнишь, ты говорила про Бетховена и его глухоту?
– Да.
– Когда я лежал в больнице, врач принес мне статью про него. Ученые проводили исследования, хотели понять, каким образом он писал музыку, если к концу жизни полностью оглох. Они исследовали многих музыкантов с плохим слухом и сделали открытие: оказывается, у человека есть внутренний слух. Музыканты представляют себе мелодии. Мы знаем, как звучит нота и как она записывается. Музыканты играют ее у себя в голове и записывают ноты на бумагу. А потом их играют уже те, у кого есть слух…
– Потрясающе!.. – восхитилась я.
– У меня в голове тоже звучит музыка, но я не хочу писать музыку в таком состоянии. Уж лучше дождусь, когда ко мне вернется слух, – сказал Марат и рассмеялся.
Я рассмеялась вслед за ним.
– Даже не верится, что на пляже была та свалка, о которой ты говорила, – он смотрел по сторонам. – Неужели это правда? Бедный пляж…
Пляж значит для Марата то же, что и для меня.
– К сожалению, правда, – кивнула я.
Я взяла мобильный телефон, вошла в раздел фотографий и показала Марату снимки замусоренного пляжа.
Марат листал фотографии, и в его глазах было неверие.
– Пляжу тоже досталось, – проговорил он. – Этот пляж духовно связан с нами. Нам плохо, и ему тоже стало плохо. Но теперь все стало хорошо, и он вот снова преобразился…
Зазвонил телефон. На дисплее было написано «Оксана Романова».
– Да, Оксана.
– Полина, я вынуждена тебе сообщить, что руководство психануло и завтра утром будет звонить запасному актеру. Уже завтра вечером актер будет на месте, и его будут снимать вместо Марата.
Голос Оксаны был полон огорчения.
– А нельзя ничего изменить? – с надеждой спросила я. – Договориться как-нибудь?
– А какой смысл? – спросила Оксана. – Договориться о чем? Подождать Марата? А кто-нибудь может точно сказать, когда он объявится? Пойми, его никто не будет ждать. Если бы руководство знало точную дату, когда он появится, оно бы, может, еще и подумало бы, а так…
– Он объявится сегодня! – заявила я.