Меня передернуло. Нет, такая ноша мне не под силу.
К тому времени как мы вышли на площадь Пятого Ангела, на улице уже было не протолкнуться. Железо передвигался ловчее, чем я ожидал, – лавировал и уворачивался от прохожих, тогда как я подныривал и просачивался. Я думал, что за ним потянется широкая брешь, но на него едва оборачивались.
Я бросил взгляд на Элирокоса, который высился посреди площади. Статуя Простителя по-прежнему напоминала мне однорукого нищего, но теперь я ощутил сочувствие к его учению. Утративший силу, лишенный славы, буквально разваливающийся на глазах, он все равно стоял, гордо выпрямившись, и бестрепетно указывал путь к искуплению. Барельеф со спасенными душами отвалился вместе с рукой, но не был забыт. Ангел терпеливо нес свое бремя, и память о долге избороздила морщинами его искусно изваянное лицо. Глаза у него были скорбно прикрыты, плечи чуть перекошены. Если какому-то Ангелу и были ведомы поражение и отчаяние, то это был он.
Я кивнул статуе, воспринимая ее по-новому. Когда наваждение кончится, я обязательно почту Ангела в его храме.
Мендросс уже прибирался, когда я подошел к лотку. Время давно перевалило за полдень, и все, кто приходил на базар за фруктами, давно отоварились. Он перекладывал мешки, перетряхивал ящики и кричал на сынка-лоботряса. Я уже видел, что тележка с лежалым и уцененным товаром стояла почти заполненная.
– Черт тебя подери, проклятый мальчишка! – рычал Мендросс привычно и без огонька. – Шевели булками, а то ничего не сбудем! Вон, Анчака уже набил тачку и был таков! Если я останусь сидеть с кучей гнили… Святые Ангелы и императоры – а ты откуда взялся?!
Я улыбнулся: при виде меня торговец чуть не выронил корзину с фигами.
– Не жалуют меня бывшие Уши, – заметил я сухо.
Мендросс быстро облизнул губы и оглядел бродившие толпы.
– Уходи! – прошипел он. – Сейчас же!
Я скрестил руки на груди и уставился на него. Меня начало утомлять повальное неприятие моей персоны на территории Никко. Может быть, Никко за мной и охотится, но я не зачумленный.
– Я уйду, – сказал я, – когда заберу пакет, который оставил у тебя в лавке.
Мендросс взглянул на Железо. Я бы отвел Ухо в сторону, но тот бы не дал, и я кивнул Мендроссу: продолжай.
– То-то и оно, – подхватил торговец. – Тобой интересовались.
Он поставил корзину на землю и подошел ближе.
– И этим… тоже.
– Этим? – вскинулся я.
Кому пришло в голову спросить про дневник у Мендросса?
– Кто это был?
Мендросс переступил с ноги на ногу.
– Высокий тип. В плаще с капюшоном. – Он сглотнул. – Без лица.
Тень?! Проклятье!