— Вы полагаете, что видели убийцу? — осторожно спросил Ильяшин.
— Молодой человек, имея за плечами столько лет, я смогу отличить порядочного человека от убийцы! — гордо вскинулась пожилая дама. — Если в нашем дворе появляется незнакомый человек подозрительного вида и сразу вслед за этим совершается преступление, то надо иметь полное отсутствие способности к логическому мышлению, чтобы не понять, кто это…
Утверждение было очень сомнительным, но лейтенант возражать не стал и только кротко попросил:
— Опишите его, пожалуйста.
— Он очень высок. Он так одет… Явно откуда-то из провинции — в Москве давно уже не носят на улицах спортивные костюмы. У него татуировка на левой руке, я ее не разглядела, но что-то такое синело на запястье… Похожее на паука… Или на букву «Ж»… Ну что еще… Лет тридцати с небольшим. Он выскочил из нашего подъезда с совершенно безумными глазами, чуть не сбил нас с Клавдией Порфирьевной и сразу же после этого его… — Эвелина Ивановна торжествующе взглянула на собеседника. — Сбила машина!
— Неужели? — изумился Ильяшин. — Во сколько это было?
— Примерно около двенадцати, я только что вышла погулять. Мне об этом собственнолично рассказала Мария Федоровна!
— Тюрина?
— Тюрина, Мария Федоровна! Бедняжка как раз возвращалась с рынка. Она так разнервничалась, так разволновалась…
— А почему вы думаете, что человек, который выходил из подъезда, и человек, которого сбила машина, — одно лицо?
— Ну как же, все сходится, все особые приметы — синий спортивный костюм, рост… Вы не сомневайтесь, это он. Его увезла «скорая», так что вы сможете его быстро найти и посадить в тюрьму.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарил лейтенант.
Эвелина Ивановна, кажется, обиделась на него за то, что он не проявил энтузиазма по поводу ее способности к дедуктивному мышлению. Она поджала голубоватые тонкие губы и выразительно замолчала.
— Скажите, пожалуйста, Эвелина Ивановна, — сердечно начал Ильяшин, почувствовав холодок отчуждения. — Во сколько вы разговаривали с Тюриной?
— Ну, точно я вам не скажу, но примерно около половины первого дня. Даже где-то ближе к часу.
— Как долго вы разговаривали с Тюриной, когда встретились с ней двадцать шестого июня?
— Минут десять — пятнадцать. Она возвращалась с рынка.
— Где вы находились во время разговора? У подъезда?
— Нет. На скамейке около кустов сирени, возле детской площадки.
— И следовательно, в это время вы не могли видеть вход в подъезд? И не видели, кто, входил и выходил из него в течение некоторого промежутка времени?
— Нет, не могла. Но какое это может иметь значение для вас, если я за десять минут до того собственными глазами лицезрела убийцу! — Сухих обидчиво поджала губы.