– Естественно, господин комиссар. Мы ничего не увидели, все как обычно, никаких изменений по сравнению с тем, что мы видели вчера – как в баре, так и в ресторане. Если даже кто-то и проник в помещение, то никаких видимых следов он там не оставил.
– Отлично, Риваль.
– Но я не вижу в этом никакого смысла. Зачем кому-то понадобилось срывать печать и разбивать окно? Вам не кажется, что это какой-то глупый ход?
– Не имею ни малейшего понятия, Риваль.
– Я буду держать Пеннека в курсе. Как я понимаю, у вас нет никакого желания делать это самому.
– Хорошо. Увидимся после моего визита к нотариусу.
– Интуиция подсказывает мне, что за этим делом прячется какая-то нехорошая история, очень нехорошая.
Риваль произнес это многозначительным тоном, не соответствующим всей тональности разговора. Повисла долгая пауза.
– Что вы хотите этим сказать?
– Не могу ничего сказать. На самом деле я ничего не знаю, только чувствую.
– Ну, тогда пока.
Дюпен отключился.
Нотариус занимала красивый старинный каменный дом – со вкусом реставрированный – в верхнем течении Ле-Моро, где извилистая речка с журчанием текла по грудам темных камней. На первых двух этажах располагались кабинеты, на третьем были жилые апартаменты мадам де Дени. В маленьком, засаженном цветами палисаднике росло с полдюжины пальм, привлекавших внимание туристов; иногда было слышно, как кто-то из местных жителей хвастается, сообщая всем известные факты: «Гольфстрим точно огибает Бретань, и поэтому у нас мягкая зима – температура редко бывает ниже десяти градусов, а для пальм это просто идеально».
Дверь открыла сама мадам де Дени, весьма стильно одетая в дорогое, но скромное бежевое платье и высокие сандалии.
– Добрый день, господин комиссар.
Она улыбнулась комиссару – без излишней приветливости, но дружелюбно.
– Добрый день, мадам мэтр.
– Входите. Мы сейчас поднимемся в мой кабинет.
Она жестом указала Дюпену на лестницу, начинавшуюся непосредственно от входной двери.
– Спасибо.
Дюпен вошел.
– Как ваши дела?
– Благодарю, отлично.
– Это я благодарен вам за то, что вы так скоро откликнулись на мою просьбу и уделили мне время. Вы, должно быть, хорошо знали господина Пеннека.
– О да, не только хорошо, но и очень давно, с детства.
Мадам де Дени села за свой элегантный старинный стол, Дюпен на один из не менее элегантных стульев.
– Господин Пьер-Луи Пеннек звонил мне во вторник и сказал, что хочет обсудить важное личное дело, не имеющее отношения к отелю и очень спешное. Мы договорились встретиться в четверг, в 18 часов. Однако через час он перезвонил и попросил перенести встречу на утро в пятницу. Он также сказал мне, что хотел бы внести изменения в завещание. Думаю, я должна была вам это сказать, прежде чем мы перейдем к содержанию завещания.