Торий еще раз поклонился.
В Ханганате нет аристократии, как в Ативерне. Но там есть Стражи оазисов, Стражи караванных троп и Идущие к воде. И все эти роды пользуются уважением. Даже Ханган трижды подумает, прежде чем связываться с ними.
— Господа, окажите мне честь принимать вас под кровлей своего дома! Я не могу предложить достойной вашему вниманию трапезы, но то, что есть, к вашим услугам…
На губах Рашада мелькнула улыбка.
— Достопочтенный Торий, в иное время не было бы для меня и моих друзей предложения лучше. Но сейчас по дороге надежды нас гонит великая тревога. — Мужчина говорил очень чисто, и только непривычные обороты выдавали в нем чужака. — Так случилось, что Великий Ханган поручил нам самое ценное, что есть у него, — его сына. И подобно тому, как иссыхающий в пустыне от жажды тянется за водой даже к миражу, повелел доставить юношу в Иртон.
— Иртон?! — Торий аж пошатнулся от такой новости. — Но… зачем?
— Повелитель сказал, что там может быть средство, способное излечить его сына. И мы отправились в путь.
Авермаль вздохнул:
— Тогда, господа, вам все равно придется задержаться на один день.
Ханганы ждали продолжения. И Торий не разочаровал их.
— Я веду тесную переписку с ее сиятельством.
— Графиня Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон, — пробормотал Рашад.
— Вы абсолютно точны, — поклонился Торий. — Сейчас у меня в доме находятся двое ее людей, которые привезли мне письмо. Полагаю, проводники, да и лоцманы, чтобы подняться по Ирте, не станут для вас лишними?
Рашад смотрел внимательно. Этот человек, как и все, кто не осенен милостью Звездной Кобылицы, был слаб. Не верил даже в себя. Но и не желал зла. Наоборот, он стремился помочь, пусть в меру своих сил, но стремился же…
И Рашад поклонился еще раз, высоко оценивая добрые намерения.
— Полагаю, что, задержавшись на один день, мы выиграем десять. Да и корабли наши потрепаны, а матросы устали. Пусть отдохнут и пополнят запасы пищи и воды. В проливе у нас треснуло несколько десятков бочек…
Торий только головой покачал. Через проклятый пролив? Зимой? Безумцы!
Но ведь прошли. И стоят и улыбаются, словно и не сделали невозможное.
— Я буду молиться за успех вашей миссии. А теперь — прошу.
Торий предлагал гостеприимство не без задней мысли. Голуби — птицы быстрые. Уж всяко быстрее, чем корабли.
И надо еще раз сделать внушение сыночку. А то еще вылезет… хотя в последнее время Дарий немного поумнел. Раздражителя — то есть графини Иртон и эввиров — перед глазами не было, а деньги капали. В том числе и на его прихоти. Так что…
Можно ненавидеть.