Лиля подождала пару минут, пока барон не перестал орать. Теперь он только поскуливал. И вежливо спросила:
— Зачем вы похитили Миранду?
Ответом ей было грязное ругательство. Эрик не стал дожидаться приказа.
И снова крик.
Лиля прикусила губу. Руки сжались в кулаки. Но это было единственное, что она себе позволила.
Страшно это — смотреть, как пытают человека. Очень страшно. И сама поневоле что-то ломаешь в душе. Что-то, что уже не срастется… а, пропади оно пропадом три раза!!!
Миранда мне дороже! Я за нее таких троих размотаю… Лиля представила, что эта мразь могла причинить вред ее девочке, и кулаки сжались так, что ногти до крови впились в ладони.
Мири ведь привыкла к безопасности, любви… ну и безнаказанности, а о бароне шла дурная слава. Мог и покалечить. И… да что угодно!
Все, не надо об этом думать! Я в своем праве.
Как и все садисты, барон боль терпеть не умел совершенно. И начал колоться, как сухое полено.
Сам бы он никогда бы… его обманули, подтолкнули, в спину пнули… короче — это все Кальма!
Но он ее уже убил!
И вообще — это, наверное, Мальдоная в нее вселилась! Она может, она такая… и ему ум помрачила, а сам бы он ни за что не поссорился с милой и очаровательной графиней (в этом месте была сделана попытка припасть к ручке, но Эрик не дремал — и придержал барона за шкирятник)…
Лиля слушала и ей становилось все противнее. А когда выяснилось, что барон хотел в качестве откупа за Миранду потребовать от нее мастеров, она вообще озверела. Она тут учит, налаживает производство, приносит технологии — и что? Все ради того, чтобы какой-то ушлепок…
Но что же теперь с ним делать?
По-хорошему — кишки по соснам размотать.
А по закону?
— Ваше сиятельство…
Лонс, как всегда, подошел незаметно. И Лиля благодарно взглянула на него. Вдвойне благодарно, потому что мужчина протянул ей флягу с водой.
— Выпейте. Миранда в порядке. Она не пострадала.
Лиля кивнула:
— Это я заметила. Вот что с этой гнидой делать?
— Казнить, — явно удивился такому вопросу Лонс.
— А меня потом король за уши не растянет? За самоуправство?
Лонс покачал головой:
— Нет. Вы — графиня. Миранда тоже расскажет, как ее похитили. А еще у вас есть мое слово. Я шевалье, а не смерд. Да и Лейс может свидетельствовать. Он потомственный воин по отцу вот уже в шестом колене. И Эрик по закону приравнивается к шевалье. Он же вождь, хотя и безземельный…
— Тогда… почему бы нет? Только кто этим займется?
— Эрик, разумеется.
Лонс был непоколебимо спокоен. Словно пытки и смерти происходили не у него на глазах. Словно не он только что мог погибнуть, и Лиля еще раз подумала о разнице менталитета. Спокойные они, эти средневековые ребята…