Ригодон все трындел что-то бессмысленное, а я молчала, только мысли метались в голове как белки. Что ни скажи, все будет против меня. Никому ничего не объяснишь. Демоны! Я никогда не оправдывалась, и сейчас оправдываться не буду! Хватит отсиживаться, пора наступать! Кажется, у меня есть идея, как умыть всю эту гоп-компанию.
— Уважаемый мессир Ригодон, о чем мы с Вами говорим, — произнесла я самым сладким голосом, на который в тот момент была способна, — Наша с Юстином свадьба — это вопрос времени. Длительного времени. Нечего сейчас о ней толковать. Он не может жениться на дочке провинциального аптекаря из другого государства, а на Магистре, полноправной гражданке магического Валариэтана, может. Все упирается в мою магистерскую диссертацию, Вы же понимаете? Так что нам с Вами рано прощаться.
Ну, раз я теперь в глазах общественности нареченная невеста принца, буду этим пользоваться. Пусть не я за ними, а они за мной бегают. Встала, попрощалась и направилась к двери.
— Куда Вы, Мелисента?
— Как куда, мессир Ригодон? Работать.
Он бросился вперед, распахнул передо мной дверь и придержал ее. Правильно, пусть боится, раз другие варианты отпадают.
Не успела я выйти в коридор, как в мои уши впился грозный шепот духа:
— Мелисента, что все это значит? Немедленно объяснись! Ты же говорила, что не собираешься замуж? Когда ты успела сговориться с Юстином?
Он что, принял все за чистую монету? Идиот!
— В прошлые выходные!
— Что? Но как? Ты же лежала в бессознательном состоянии…
— Я о том же! Если я сейчас пойду и всем стану рассказывать, что ты был любовником королевы Геладины…
Вдовствующую королеву Элидианы я назвала, потому что она, во-первых, стара как мир, во-вторых, страшна, как грех, а в-третьих, помешана на посмертной супружеской верности. Ал повелся.
— Но это же ложь!
— Это такая же правда как то, что я окрутила Юстина чтобы стать принцессой. Понятно?!
— У тебя еще более невыносимый характер, чем у меня, — констатировал Гиаллен.
— С вами вообще монстром станешь. А вообще-то я мягкая и пушистая.
Прошло три дня. Я продолжала работать, как ни в чем не бывало. Ходила с высоко поднятой головой и не обращала ни на кого внимания. Надо сказать, это поведение принесло свои плоды. Каждый счел своим долгом подловить меня в кулуарах и что-нибудь сказать или спросить.
От Мартонии я ничего доброго не ждала и не услышала, она просто прошипела, проходя мимо по коридору:
— Думаешь, окрутила принца и стала принцессой? Ты еще поплачешь, выскочка!
Теодолинда подсела ко мне в столовой во время обеда и лицемерно заахала: