— Прости, — повторила я уже громче.
Я не знала, что еще ему сказать. Это не было любовной связью. В этом не было ничего радостного. Это было так ужасно, что я не то что говорить — вспоминать об этом не хотела. И я надеялась, что мне удастся все забыть, если только Гектор оставит меня в покое.
Наконец Джек сумел подняться на ноги, опираясь о стену здоровой рукой. Вторая рука превратилась в кровавое месиво. Я не знала, как он собирается жить и работать с размозженной кистью.
— Ты должна была солгать, — обратив ко мне распухшее от слез лицо и пытаясь справиться с обрушившимся на него горем, произнес он.
— Да, я знаю, — ответила я.
«А ты не должен был спрашивать, — подумала я. — Если ты не хотел получить честный ответ, зная, что не сможешь с этим жить, ты не должен был меня об этом спрашивать».
— Я вызову такси и отвезу тебя в больницу, — предложила я.
Он покачал головой.
— Я хочу остаться один, — пробормотал он и вышел за дверь.
Я стояла и смотрела ему вслед. Выйдя из дома, он сел в машину, а потом склонил голову на руль. Он до сих пор там. Я не знаю, вернется он в дом или собирается провести в машине всю ночь.
Я, как последняя идиотка, отказалась от своей квартиры, поэтому бежать мне некуда. Впрочем, я не думаю, что он выгонит меня. Он не такой. Я уверена, что он разрешит мне пожить в одной из свободных комнат, пока я не подыщу себе жилье. Он беспрестанно твердил, что мне незачем работать, что он зарабатывает более чем достаточно, чтобы содержать нас обоих. Но я не собиралась повторять свою ошибку. Я не собиралась всецело полагаться на другого человека, перекладывая на него свои финансовые проблемы. Поэтому у меня кое-что отложено, и я смогу снять квартиру. Но я не уверена, что хочу оставаться здесь, пусть даже временно. Я не вынесу того, что при каждом взгляде на меня Джек будет видеть не настоящую Еву, а грязную шлюшку.
Да, я несовершенна. У меня есть недостатки. Но я уже не проститутка.
Сколько еще раз мне придется это повторить: не знаю, что делать. Неужели такие люди, как я, не имеют права на другую жизнь? Неужели их жизнь — это всего лишь набор перекрестков, на каждом из которых им приходится делать нелегкий выбор? Неужели их жизнь — это набор невыносимых ситуаций, в которых они ищут и не находят ответа на главный вопрос: что делать? Во всяком случае, моя жизнь именно такова.
Я
18 декабря 2001 года
Восемь недель спустя с руки Джека сняли гипс. Завтра мы поженимся.
Мы условились больше об этом не говорить. Когда он вернулся из больницы на следующий после нашего грандиозного откровения день, то рассказал мне, что ему давно известно о том, что его отец пользуется услугами проституток, и он ненавидит отца за это. Если бы не мать, он вообще разорвал бы с ним всякие отношения. Но он не может открыть ей всю глубину предательства отца, так как опасается, что она не вынесет этого удара.