У Калеба хватает наглости на то, чтобы оглядеться вокруг, взглядом давая мне понять, что деньги для меня не проблема. Он не единственный, кто считает, что я отхватила жирный куш, выйдя замуж за Джека. Палома, которая продолжает мечтать о свадьбе с Девином, начала подыскивать мне замену уже через несколько часов после того, как мы сообщили ей о том, что собираемся пожениться. Она пришла в ужас, услышав от меня о намерении продолжать работать. Почти все мои знакомые были уверены, что я оставлю работу, хотя ничего ужаснее я себе и представить не могла, разве что речь бы шла об уходе за нашими с Джеком детьми. Я сохранила за собой место и каждый день ездила в Лондон на работу — так же, как и до замужества. И я продолжала вносить свой вклад в оплату закладной и оплачивать свою долю счетов.
— Мир тебе ничего не должен, — говорю я Калебу. — И мы с Джеком тоже. Если Бутч останется здесь на целый месяц, тебе придется за это заплатить.
— Я рассчитаюсь с тобой, когда вернусь, — кивает Калеб.
Я щелкаю пальцами у него перед носом.
— Фокус-покус! Не забывай, с кем ты разговариваешь. Я твоя сестра и знаю тебя как облупленного. Тут недалеко банковский автомат, где ты можешь снять деньги.
— Я уже использовал свой лимит на сегодня.
— Отлично. В таком случае деньги у тебя при себе.
Я протягиваю вперед руку ладонью вверх.
— Я все потратил на бензин по пути сюда, — быстро произносит он.
— Ты хочешь, чтобы я обшарила твои карманы? — спрашиваю я. — Ты же знаешь, что я это сделаю.
— Ах, сестренка! — вздыхает он и извлекает из кармана пачку банкнот.
Мне ясно, что там гораздо больше, чем его дневной лимит. Он выдергивает из пачки пару двадцаток и протягивает их мне.
Я смотрю на розовые банкноты в его правой руке, а затем на пачку в левой. Стремительным движением я выхватываю пачку из его пальцев. Я отсчитываю еще шесть розовых банкнот, забираю бумажки из его правой руки, а остальное возвращаю ему.
— Это деньги на наш отдых! — протестует он, встревоженно наблюдая за тем, как я сворачиваю изъятые у него купюры и прячу их у себя в декольте.
Я делаю это впервые в жизни, но не сомневаюсь в том, что брат не станет шарить у меня в лифчике ради того, чтобы вернуть утраченное. Даже у него есть свои принципы.
— Что нам теперь делать? — продолжает возмущаться он.
— Понятия не имею, но тебе стало бы намного проще ориентироваться в окружающем мире, если бы ты перестал думать, что я собираюсь посвятить свою жизнь решению твоих проблем.
Мне кажется, что вот сейчас он воскликнет: «Это нечестно!» — и в истерике бросится на пол, как он частенько проделывал в супермаркетах, когда ему было года четыре. Я смотрю на него широко раскрытыми глазами — как и тогда, когда мне не верилось, что такое маленькое существо может производить столько шума. Видимо, рассмотрев возможность истерики на полу, он приходит к выводу, что сейчас это не сработает, и недовольно пожимает плечами.