Он пристально смотрел на нее темными глазами, в которых отражались мрачные и опасные глубины его души и в которые Тия предпочла бы никогда не заглядывать.
– Уходите, – прошептала девушка, чувствуя неприятную дрожь, порожденную смятением и страхом.
– Как хочешь. Я даю тебе время подумать.
Когда архитектор удалился, в комнату вошел писец Анхор.
Тия смотрела на отца и думала о том, что она готова возненавидеть его. Однако же, к своему удивлению, она не могла этого сделать. Внезапно девушка поняла, что у него были свои желания, мечты и что годы погребли их под собой, как под слоем песка. Анхор проводил целые дни на жаре и в пыли, составлял списки и описи, что-то пересчитывал, зная, что именно так пройдет и закончится его жизнь. Его возмущало и злило непонимание и, как он полагал, черная неблагодарность дочери. Он не представлял, что значит желать выйти замуж по любви, у него было свое понятие о браке и женской доле.
– Возьми бумагу и напиши мальчишке о том, что выходишь замуж и больше не желаешь его видеть. Я передам ему твое послание. После того как вы с Мерибом поженитесь, я прикажу освободить твоего дружка.
Внезапно девушка вспомнила, как они с Тамитом купались в Ниле. Вода ласково омывала грудь, живот и ноги. Внизу шныряли стайки юрких рыб. Тие нравилось разбивать руками отражение неба и солнца, превращать его в сотни сверкающих осколков. При этом она смеялась озорным, заливистым смехом. Тамит был рядом. Он смотрел на нее, и блеск его глаз был чист и светел, как заря или ранний закат.
– Ни за что, – твердо произнесла Тия. – Я никогда этого не сделаю.
– Тогда, – спокойно промолвил Анхор, – ему придется умереть.
Тамит проснулся. Он привык открывать глаза в те мгновения, когда ночные обитатели берегов Нила начинали прятаться, а дневные еще не выбрались наружу из тайных укрытий. Кругом было тихо-тихо, вода выглядела почти стоячей, звезды незаметно тускнели. В такие минуты Тамиту казалось, что мир принадлежит ему одному.
Здесь, взаперти, он и вправду был совсем один – в четырех стенах, на охапке соломы. Его поместили в отдельную клетушку; справа и слева сидели другие узники. Они вели себя смирно и тихо, как свойственно от века угнетаемому простонародью. Иногда до ушей Тамита доносились возня и шепот, но чаще за стенами стояла тишина. Узники привыкли к унылому распорядку бесконечного дня и не ждали ничего нового.
Юноша знал: когда первый луч солнца проникнет сквозь щель в крыше, стражник, как всегда, принесет ему мешанину из стеблей и корней папируса и чашку воды. Однако сегодня он увидел за спиной стражника еще одного человека. Это был писец Анхор. Тамит быстро поднялся на ноги. Стражник вышел. Отец Тии смотрел не насмешливо и не злобно. Скорее оценивающе.