Сенека отыскала выход в дальнем конце комнаты, но он был заперт. Она подумала, что, учитывая количество слабоумных пациентов, это, наверное, хорошо. Должно быть, выскользнуть незаметно под самым носом санитара было нетрудно. Он был так увлечен телешоу, что даже не заметил, как она вошла.
Сенека подошла к стойке возле санитара, привлекла его внимание и попросила открыть ей дверь.
Он нехотя встал, гремя ключами, подошел к двери и отпер ее. При этом он не произнес ни слова, просто вставил ключ, повернул и отошел в сторону.
— Спасибо, — сказала Сенека.
При ее приближении Эл поднял голову и помахал рукой. «Действительно, он», — подумала Сенека.
— Привет, — сказала она, наклоняясь к матери и целуя ее в щеку. — О, ты сегодня наслаждаешься свежим воздухом. Давно не выходила.
Бренда улыбнулась, но ее глаза остались пустыми, как будто мозг безуспешно силился установить соединение. Казалась, она немного взволнована: сжимала руки, наклоняла голову.
— Это Сенека, — сказал Эл. — Наша… твоя дочь.
— Я знаю, кто это.
— Садись, — хлопнул по скамье Эл.
Сенека взяла руки матери в свои.
— У тебя все в порядке? — она села рядом с Элом. — Я не видела твою машину на стоянке. Я бы заметила.
— Я припарковался за домом. Надо было проверить там. Не будь такой небрежной.
— И что привело тебя сюда? — спросила Сенека, чувствуя себя несколько глупо.
— Я слышал, наша девочка капризничала и ничего не ела, но я знаю ее секрет, — он улыбнулся Бренде. — Так ведь?
— Этот милый человек принес мои любимые конфеты.
Сенека почувствовала, что глаза жжет, и едва не разрыдалась. Бренда не вспомнила Эла. И она просто делает вид, что знает, кто такая Сенека, но на самом деле даже не задумывается об этом.
— И что я просил тебя сделать, чтобы заслужить эти вишневые сердечки? М-м? Ты помнишь? — он изобразил, как подносит что-то ко рту и откусывает.
Но даже с подсказкой Бренда не вспомнила.
— Я так горжусь ею, — сказал Эл. — Она съела свежий бублик со сливочным сыром и запила стаканом апельсинового сока. Потом мы решили, что было бы неплохо прогуляться. Посидеть на солнышке, подышать свежим воздухом. Я обещал, что она получит эти конфеты, когда мы вернемся. Я знаю, это ее любимые. Она всегда их любила.
— Я тоже тобой горжусь, — сказала Сенека.
— Мы раньше встречались? — спросила Бренда, насмешливо глядя на Сенеку.
— Да, — не моргнув глазом, ответила та.
— Кажется, мы и в самом деле знакомы. Я теперь не так хорошо запоминаю лица, как раньше.
Голос у матери был такой же резкий, как и всегда, и дышала она с таким же трудом, но Сенека уловила в ее голосе некую живость, некий намек на то, что она довольна и благодарна.