Занавес опускается (Марш) - страница 132

— Об этом, — продолжала она, — и написано в седьмой главе.

Голос ее на мгновение прервался. Потом она произнесла:

— Говорить мне нелегко. Уж не хочу показаться вам дурой. Погодите минутку, ладно?

— Конечно, — кивнул Аллейн, и все ждали, пока леди Лакландер, губы которой дрожали, а пухлые ручки никак не могли найти себе места, придет в чувство.

— Ну вот, уже лучше, — сказала она наконец. — Теперь я справлюсь. — И продолжала: — Во времена, когда произошла история в Зломце, мой муж имел тайную связь с немецкими фашистами. С самой их верхушкой — с людьми из окружения Гитлера. Немцы считали его своей козырной картой: как-никак английский дипломат, имя которого, — голос ее дрогнул, — пользовалось уважением у него на родине. Он стал предателем и безоговорочно уверовал в нацистские идеалы.

Аллейн увидел, что на глаза леди Лакландер навернулись слезы.

— У вас в разведке об этом так и не узнали, Родерик?

— Нет.

— Но сегодня утром мне почудилось, что вам это известно.

— Я догадывался. Не более того.

— Так что она ничего вам не сказала?

— Кто она?

— Китти, жена Мориса.

— Нет.

— Неизвестно, чего ждать от какой женщины, — пробормотала леди Лакландер.

— От людей вообще неизвестно, чего ждать, — ответил Аллейн.

Густой румянец обезобразил ее лицо.

— Но я не понимаю: почему? — вмешался мистер Финн. — Почему Лакландер на это пошел?

— Дело, наверное, в идее господствующей расы? — предположил Аллейн. — Аристократический англо-германский альянс как единственная альтернатива войне и коммунизму, как единственная надежда на выживание для английской знати? В те времена такие идеи были популярны. Лакландер был не одинок. Ему наверняка наобещали с три короба.

— Вы к нему безжалостны, — прошептала леди Лакландер.

— А где взять жалость? В седьмой главе, как я понимаю, он и сам себя не жалеет.

— Он горько раскаивался. Муки совести не давали ему покоя.

— Да, — сказал мистер Финн, — уж это точно.

— О да! — воскликнула леди Лакландер. — Да, Окки! И больше всего мучился он от того, какой ужасный вред он причинил вашему мальчику.

— Вред? — переспросил Аллейн и остановил мистера Финна, который хотел что-то сказать. — Извините, мистер Финн, мы должны выслушать все до конца.

Леди Лакландер продолжала:

— Не останавливайте меня, Окки! Ведь вы сами все читали. И вы должны были бы кричать об этом на всех перекрестках.

— Сэр Гарольд пишет, что Людовик Финн невиновен? — спросил Аллейн.

— Да, во всем, кроме небрежности.

— Понятно.

Леди Лакландер закрыла лицо руками. И этот жест был настолько необычен для ее поведения, что ошарашил остальных не меньше, чем тот истерический надрыв, с которым она сумела справиться.