— Как ни отпирайся, милая, уверен, что ты знаешь, какие чувства я испытываю к тебе, — заговорил он. — С первой минуты твоего появления здесь только и думаю о том, чтобы заняться с тобой любовью…
Мейбл смотрела на видневшиеся где-то далеко за стволами деревьев освещенные окна дома Корте. Она представила себе Лорну, которая, уютно устроившись в своей комнате и забыв о больной ноге, с торжествующей улыбкой и триумфом в глазах поджидает Виктора.
— Подобные желания вряд ли могут служить поводом для женитьбы, — сдавленно заметила она, пытаясь проглотить комок в горле. — Брак не может строиться на одном лишь сексе. Кроме того, человек, создающий семью, не должен иметь посторонних сердечных привязанностей.
— Насколько я понимаю, речь идет о твоей связи с Джоном, — хмуро произнес Виктор. — Скажи прямо, ты спишь с ним?
— Почему я должна отчитываться перед тобой? Ведь я же не вмешиваюсь в твои отношения с Лорной.
— Как мне доказать, что я не имею с ней ничего общего?! — воскликнул Виктор со стоном отчаяния.
— Никак. Ты ни в чем не сможешь убедить меня, потому что твое поведение говорит совсем о другом.
— О-о-о, — в отчаянии простонал Виктор. — Надоели мне эти постоянные обвинения. Да мы с Лорной всего лишь друзья. По-моему, это так очевидно, что не требует никаких доказательств…
— Фраза, достойная среднего адвокатишки, — горько усмехнулась Мейбл. — Хотя ты и поднаторел в своей профессии!
В глубине души она презирала себя за эти слова. Ей претила собственная неискренность, мучила мысль, уж не пытается ли она обмануть саму себя, отвергая предложение Корте о браке. Отказывается даже слушать об этом. Но если она примет его, то должна будет смириться с тем, что ее ожидает, и закрыть глаза на любовные похождения будущего супруга. Однако подобная перспектива ужасна. Она не смогла бы всю жизнь притворяться, будто ничего не понимает…
— Иными словами, ты считаешь, что я лгу? — мрачно вопросил Виктор. — Что же в таком случае сказать о тебе? Ты обманывала меня в течение нескольких лет. Если бы я случайно не заметил выпавшую из твоего блокнота фотографию, то, вероятно, до сих пор оставался бы в неведении о существовании собственного сына. Ведь сама ты ни за что не рассказала бы мне о нем, верно?
Мейбл молча кивнула, глядя в землю.
— Вот это ранит меня больнее всего, — с горечью признался он и, повернув к себе ее лицо, изрек прокурорским тоном: — Сокрытие ребенка одним родителем от другого — предмет судебного разбирательства.
По спине Мейбл пробежал холодок и, поежившись, она обхватила колени руками.