В К. мне хода не было – родители запрещали. И все же один раз я побывала там с отцом.
Это было во втором классе, во время весенних каникул. По какой надобности мы туда поехали, не знаю, но мне запомнилась цветущая сакура, росшая вдоль дамбы на противоположном берегу, то есть там, где город М., в котором мы жили. Может, из-за того мы и ездили в К. – чтобы я могла поглядеть на сакуру с нового места, откуда у нее совсем другой вид.
Казалось, ну что такое К.? Перешел на тот берег – и все. Но там было все иначе. Хотя день был в полном разгаре, в городе стояла полная тишина, по улицам лениво бродили собаки и кошки, а больше ни одной живой души. Мне захотелось пить, я стала просить отца, но мы так и не нашли в округе столовую или кафе, куда можно было зайти с ребенком. Кругом стояли маленькие домики, в каждом – пивная или кабак, и ничего не работало. Жившие в городке рабочие вкушали днем неприхотливую пищу в заводских столовых.
– Здесь все открывается вечером, – сказал отец, и я представила, как К. выглядит в вечернее время. Переливаются неоновые огни, по улицам разгуливают пьяные мужики, орут. Для ребенка – совершенно непристойная картина. Днем нам попадались навстречу только ненакрашенные женщины с огрубелой кожей. Неужели вечером пудра и румяна сделают из них красавиц? – гадала я, вцепившись в руку отца.
– Гляди! Сакура!
Отец показывал на другой берег. Там вдоль дамбы низким белоснежным облаком пушилась буйно цветущая сакура. Между деревьями проглядывали наши дома. Кипенно-белая сакура под затянутым облаками небом и пепельного цвета многоэтажки. Глядя на эту картину, я подумала: в каком же никудышном месте меня угораздило жить. Но все же лучше, чем К., напоминавший мне город-призрак, который я видела в каком-то американском фильме. Женщина в белом платье, больше похожем на ночную рубашку, перехватила мой удивленный взгляд и махнула на нас рукой: мол, шли бы вы отсюда.
А в это время в городке К., в крошечном металлообрабатывающем цехе – всего-то двое рабочих – обретался Кэндзи.
Я выросла в большом микрорайоне на окраине М. Его построили специально для семей рабочих, которые все прибывали и прибывали в город. Дома расходились лучами, по три огромные десятиэтажки – такие не часто можно было увидеть в то время. Посередине стояло здание, в котором располагались администрация и клуб, и был разбит большой сквер, где устроили детскую площадку с разноцветными качелями и горками. В здании заседала дирекция, часто проходили детские утренники, но главным предназначением этого объекта было проведение траурных церемоний, когда кто-нибудь из жильцов, коротавших свои дни в тесных квартирах, умирал. Впрочем, большинство жителей микрорайона были люди не старые, поэтому в детстве я видела там похороны от силы пару раз.