Он закрыл глаза.
– Ты не должна быть здесь.
– Назови хоть одну вескую причину, почему нет.
Но в этот момент ему было не до логики. Он поискал слова.
– Я временно недоступен.
– Немощен, может быть?
Она толкнула его в грудь. Он снова повалился на спину и уставился в потолок. Который почему-то вращался. Да, что-то еще… он хочет подмять ее под себя и взять. Взять быстро, грязно и жестко.
– Тебе следует уйти, Грейс.
– Да? И с чего? Потому что ты можешь потерять самоконтроль? Или, что еще хуже, выказать эмоции?
Она покачала головой и слегка улыбнулась:
– Ты видел меня в момент гнева, страха, печали… куча эмоций. Видел, как я выходила из себя, как ломалась. Видел меня всякой. Так что думаю, что смогу справиться и с тобой, здоровяк.
– Здоровяк? – недоуменно повторил он.
Она пробралась в постель и легла на Джоша, прижавшись животом к его восставшему члену.
– Он мне кажется здоровенным.
Джош, как сквозь туман, чувствовал, как она гладит его бедра. А потом и выше. Пальцы ловко справились с завязками и освободили его.
– Сейчас во мне нет нежности, – предупредил он.
– Мне не нужна нежность, – улыбнулась она. – Когда-нибудь напомни показать тебе список моих сексуальных фантазий. Он весьма разнообразен. Да, и ты ведь в больничном костюме. Тут уже не до нежности.
Он застонал.
– Играем в доктора. И для разнообразия я буду доктором.
Иисусе.
– Грейс…
– Шш-ш, – пробормотала она, выпутываясь из леггинсов. Когда их ноги переплелись, он снова застонал.
– Ты весь внимание, надеюсь?
– Как всегда в твоем присутствии.
– Приятно слышать.
Несмотря на беспечный тон, она невольно напрягала мышцы бедер, и он понял, что Грейс так же возбуждена, как он сам.
При этой мысли он дернулся.
– Грейс…
– Нет.
Она прижала палец к его губам.
– Твое дело сидеть и выглядеть красиво.
Его тихий смех перешел в хриплое рычание, когда она взяла его губами.
– О Иисусе…
Он снова зажмурился. Руки комкали простыню, потому что она была права: он не мог себя контролировать. Уже через две минуты он тонул в наслаждении и жарком отчаянном желании.
– Грейс, – охнул он, пытаясь ее предостеречь.
Но она что-то счастливо пробормотала и усилила хватку.
Джош кончил быстро и обильно и, наверное, должен был сгорать от унижения. Но его одолевала блаженная усталость.
Когда несколько часов спустя его разбудил звон будильника, в спальне, кроме него, никого не было.
Он потом долго гадал, уж не приснилось ли ему все это.
Следующий день настал слишком рано, и Грейс прокляла свой будильник. Было два часа ночи, когда они с Джошем распростерлись на постели. Глаза его закатились, и она не была уверена, что он все еще дышит.