Или же у нее не хватало силы? Случилась расконцентрация?
— Как же так?
Тайра приказала себе успокоиться: уселась на булыжную мостовую, не чувствуя под собой ни тепла, ни холода, поджала под остатки оборванной тулы босые ноги, сжала пальцами левой руки амулет, закрыла глаза и сосредоточилась. Копись сила, копись — стабилизируйся, набирайся, — а правой рукой все водила сквозь мелкие, лежащие у подножия клумбы камешки.
Спокойное чуть свистящее дыхание, размеренные удары сердца, ровный ток энергии от сердца и живота к руке, к руке, еще к руке и снова к руке…
Жаль, что маг не объяснил, как пользоваться медальоном — ушел, а она не успела спросить. Жаль, что упустила возможность, не совладала со страхом, а другого шанса не будет.
Сколько она просидела так, фокусируя все внимание на ладони? Неизвестно. Но когда глаза открылись, Тайра с замиранием сердца увидела, что желтоватый спекшийся кусочек глины, вновь покоится в руке — прямо на линии ума. Между линией судьбы и линией сердца.
И она вновь — Боги, спасибо! — чувствует его.
Неопределенное время спустя.
Дом Кима выглядел таким, каким она помнила его: белые, выгоревшие на солнце каменные стены, потрескавшаяся у фундамента краска, пыльные ставни и немытые окна.
Архан. Она нашла его так же, как находила другие места, — по невидимой звездной карте. Долго переминалась у входа — яркого куска пространства, — боялась, что тот отторгнет ее, стоит прикоснуться, но «вход» совершенно неожиданно дал добро. Поупирался, как раскисшее желе, повибрировал и… впустил странницу внутрь.
Нет, не как живого человека, как призрака, но все-таки впустил.
Руур Тайра отыскала быстро — не стала тратить силы и время на пешую прогулку Бог знает откуда (пойди она пешком, как человек, и дневала бы в раскаленной пустыне столетиями напролет, если бы они у нее, конечно, были — эти столетия), а просто закрыла глаза, воспроизвела в голове знакомую улицу, а Коридор довершил остальное, как делал это всегда, — воссоздал предметы по требованию теперь уже окрепшего разума. И улицу, и глиняные горшки у домов, и лавку торговца с корзинами напротив.
Дом Кимайрана выставили на продажу. Не стали вкапывать столбик, как сделали бы для богача, — пожалели дерева, а поставили табличку прямо на уступ рядом с приоткрытой дверью.
«Продается. Входите и смотрите. Открыто»
Открыто.
Окажись дверь запертой, и ей пришлось бы разбить стекло. Нет, на удар кулаком по твердой поверхности силы бы не хватило, но вот чтобы поднять и кинуть камень — это наверняка.
Хорошо, что не пришлось кидать.
За спиной, шоркая подошвами по песчаной дороге, прошагали две весело щебечущие женщины, по макушку завернутые в пестрые туру, и Тайра впервые порадовалась, что ее не видят. Хорошо быть призраком — не всегда, но иногда, — очень выгодно. Ни тебе окриков, ни кривотолков, ни косых взглядов, ни приказов в спину «А, ну, пшла домой, сутра! Шатаешься на закате без дела…»