«Гувернантка» поднялась следом за служанкой на второй этаж. Акулины прошли мимо двух хозяйских спален — двери в них были открыты, затем оказались у комнаты для гостей.
— Если вам предложат место в этом доме — отказывайтесь! — посоветовала рыжая девица. — Наша барыня очень ревнива и не терпит красоток в доме. Если вы устроитесь к нам, она вас сживет со свету. Здесь работала Мария — хорошенькая такая, присматривала за детьми. Барин ей оказывал внимание, и однажды жена застала его выходящим из комнаты Марии посреди ночи. Уж не знаю, что случилось, но только бедную девушку нашли мертвой в собственной кровати. Никто не знает, почему она умерла.
Мошенница поблагодарила Акулину за честность и пообещала не устраиваться в эту семью потому что, как заметил хозяин дома, уже воспитывает детей в другой семье. На тот момент ее интересовал лишь недолгий отдых, после чего она поспешит исчезнуть, словно ее никогда и не существовало.
В доме было тихо. Сердце Акулины билось от страха, она опасалась быть застигнутой врасплох кем-нибудь из прислуги в спальне хозяина дома. Она искала такие вещи, которые легко могла унести, не привлекая к себе нежелательного внимания и еще важно было то, чтобы украденного не хватились сразу. У Сережи «гувернантка» стащила запонки, серебряные часы и портсигар, а из спальни хозяйки она взяла скромное жемчужное ожерелье, одну из расчесок и маленькую брошь. Дом ей удалось покинуть незамеченной, чему Акулина была несказанно рада.
Хлебное рыло довольно кивнул, рассматривая добычу притворщицы-воровки. Он понимал, что за красивые вещи их ждет хорошая награда и потребовал половину от полученной выручки. Вечером они направились в табачную лавку.
Шанита негромко напевала старую цыганскую песню о любви. Она была счастлива, и ей казалось, что все идет чудесно. Василий перебрался к ней в комнату и понемногу начал оттаивать, казалось, в его жизнь пришла весна после долгой зимней стужи. Взвизгнул колокольчик, и хозяйка лавки обернулась, увидев на пороге здоровяка Хлебное рыло, его глаза светились детской радостью и восторгом, вызванным встречей с объектом обожания. Через мгновение улыбка спала с лица Шаниты, из-за широкой спины вора появилась худышка с огромными глазами, в которых был страх.
— Снова ты! — воскликнула Шанита, всплеснув руками. — Только у меня все начало налаживаться, как ты снова появилась, чтобы спутать карты счастливого расклада!
— Я хочу получить то, что вы у меня украли! — с вызовом произнесла незваная гостья.
— Деньги? — усмехнулась цыганка, мельком взглянув на стоящий в стороне саквояж, когда-то принадлежавший Акулине.