Сьюзи Дуглас уже делала последние объявления, обращаясь к пассажирам с просьбой погасить сигареты, убрать свои вещи с откидных столиков, проверить еще раз свои декларации и гражданские свидетельства; сообщая, что в аэропорту их встретит служащий авиакомпании «Дельта», а она сейчас соберет чашки, стаканы и наушники.
Странно, что мы им еще не предлагаем проверить, не наделал ли кто в штаны, — рассеянно подумала Джейн. Внутри у нее тоже сжалась стальная пружина, сдавив желудок.
— Замени меня, — сказала Джейн, когда Сьюзи повесила микрофон.
Сьюзи поглядела на термос, потом — в лицо Джейн.
— Джейн? Тебе что, плохо? Ты вся побелела, как…
— Нет, мне не плохо. Замени меня. Когда вернешься, я все объясню. — Джейн бросила взгляд на откидное кресло у левого выхода. — А пока что займусь охраною дилижанса.
— Джейн…
— Замени меня.
— Ну хорошо, — сказала Сьюзи. — Хорошо, Джейн. Нет проблем.
Джейн опустилась на ближайшее к проходу откидное кресло. Держа термос двумя руками, она даже не попыталась пристегнуть ремень. Она [должна] держать термос под полным контролем, а для этого нужны обе руки.
Сьюзи думает, что я чокнулась.
Хорошо, если так.
Если капитан МакДональд приземлится жестко, у меня все руки будут в ожогах.
Но надо рискнуть.
Самолет снижался. Пассажир 3А, человек с бледным лицом и двуцветными глазами, внезапно нагнулся и вытащил из-под сидения дорожную сумку.
Вот оно, — подумала Джейн. — Сейчас он достанет свою гранату, или автомат, или что там у него.
Как только Джейн это увидела, она едва не сняла с термоса красную крышку своими немного подрагивающими руками. Как бы он удивился, этот Друг Аллаха, когда он покатился бы по проходу самолета — авиакомпания «Дельта», рейс 901, — хватаясь руками за обожженное лицо!
3А расстегнул молнию на сумке.
Джейн приготовилась.
3
Стрелок подумал, что человек этот, Узник он там или нет, лучше всего искушен в тонком искусстве выживания, чем кто бы то ни было в этой воздушной карете. Остальные же, большей частью, были самыми настоящими толстяками, а те, кто с виду казались вполне приспособленными, тоже были открыты, беспечны: очень неосторожны. Лица их — лица испорченных и капризных детей. А если и попадалось лицо человека, который, может быть, будет сражаться, то было видно сразу, что прежде, чем он пойдет в бой, он будет долго и нудно скулить. Можно прямо на их же ботинки выпустить им кишки, а они поглядят на тебя перед смертью даже не с яростью или болью, а с тупым изумлением.
Узник все-таки лучше… но и он недостаточно хорош. Недостаточно.
Армейская женщина. Она что-то заметила. Не знаю — что, но она заметила что-то неладное. Она за ним наблюдает. На других она так не смотрит.