Любовь и верность (Робинсон) - страница 173

Ей не хотелось раздеваться донага в садовых зарослях! Там могут быть жучки и еще бог знает что. А вдруг пастух или еще кто-то забредет сюда и увидит, как они занимаются любовью, – нагие, как Адам и Ева, только вдалеке от Эдема.

Впрочем, Мэри теперь казалось, что Нагорье находится очень близко к раю. И даже в ветхой сторожке есть свое очарование.

В высоком окне над раковиной Мэри видела голову Алека, который, насвистывая, ходил по окруженному каменной стеной саду. Она вытерла руки полотенцем, забралась на лавку и выглянула в окно. Алек снял пиджак, жилет и галстук и косой яростно скашивал высокую траву. Она падала ему на ноги и отлетала на грядки, на которых когда-то, вероятно, выращивали овощи. Алек расчистил большой неровный четырехугольник-трапецию? Мэри лучше знала алгебру, чем геометрию. Участок, по размеру вдвое превышающий гостиную, был выкошен, пока она всего лишь помыла посуду и убрала остатки еды. Возле двери, ведущей в конюшню, стоял большой деревянный ящик, а на нем лежало что-то, завернутое в старое стеганое одеяло. Мэри как завороженная наблюдала за тем, как Алек вошел в сарай, вынес оттуда ржавые грабли и собрал всю скошенную траву в одну кучу.

Заниматься любовью с Алеком в гаснущем свете дня – такое должно было шокировать Мэри, но вместо этого по ее телу пробежала волнующая дрожь. Если он собирается овладеть ею на газоне, она всегда сможет расстелить то старое одеяло, прежде чем подхватит клещей. У нее нежная кожа, да и бороться с природой бессмысленно, тем более что та всегда побеждает.

Спустившись с лавки, Мэри вытерла посуду, чувствуя, что ее сердце забилось чуть быстрее. Она сегодня нарушила так много правил, что еще одно нарушение ничего не значит. Обещание быть честной с Алеком относилось и к ней самой: она хочет Алека – в себе или рядом с собой. Мэри превратилась из респектабельной старой девы в шлюху в считанные дни, однако она подозревала, что Алек производит такой эффект на женщин без всякого труда. Теперь, когда она узнала причину душевных ран, скрытых под его грубоватой внешностью, Мэри была окончательно сражена им.

Однако она не сможет изменить Алека, порезвившись с ним на траве. Только в романах любовь доброй женщины творит чудеса до последней страницы. За четыре года работы в агентстве миссис Ивенсон Мэри увидела немало и понимала: ждать, что меланхолия Алека рассеется за один вечер, бессмысленно. И все же этот вечер у нее был, и она намеревалась использовать его – быть может, не очень мудро, но с пользой.

Решив удивить – и шокировать – его, она сбросила туфли, расстегнула все крючки и пуговицы на платье и, оставшись в корсете и сорочке, вынула из волос все до последней шпильки. Мэри просигнализирует Алеку, что она готова ко всему, что у него на уме. Пусть он завершит работу, раздев ее.