- Женат?! Чепуха! Почему ты так думаешь?
- Он сказал мне. То есть, я была в библиотеке… читала там, давно. Вошел Роджер и заговорил с Осборном о его жене. Роджер не видел меня, а Осборн видел. Они взяли с меня обещание молчать. Не думаю, что я поступила неправильно.
- Не утруждайся сейчас определять, что правильно, а что неправильно. Расскажи мне об этом побольше.
- Я знала не больше тебя шесть месяцев назад… в прошлом ноябре, когда ты поехал к леди Камнор. Тогда он пришел и дал мне адрес своей жены, но это все еще было нашим общим секретом. И кроме этих двух раз и одного, когда Роджер как-то обмолвился, я не слышала, чтобы кто-то упомянул об этом. Я думаю, что в последний раз он бы больше рассказал мне, если бы не пришла мисс Фиби.
- Где живет эта его жена?
- На юге, возле Винчестера. Он сказал, что она француженка и католичка. И он сказал, что она была служанкой, — добавила Молли.
- Уф! — мистер Гибсон издал что-то среднее между долгим вздохом и свистом, пытаясь справиться со смятением.
- И, — продолжила Молли, — он говорил о ребенке. Теперь ты знаешь столько же, сколько я, папа, кроме адреса. Он хранится дома в безопасности.
Явно забыв, что время уже перевалило за полночь, доктор сел, вытянул перед собой ноги и, засунув руки в карманы, начал размышлять. Молли тоже молчала, слишком устав, чтобы делать или говорить еще что-нибудь.
- Что ж! — произнес он наконец, поднявшись, — ночью ничего поделать нельзя. К завтрашнему утру я, быть может, смогу разузнать. Бедное бледное личико! — обхватив лицо Молли ладонями, он поцеловал ее. — Бедное, милое, бледное личико! — затем он позвонил в колокольчик и попросил Робинсона прислать какую-нибудь служанку, чтобы проводить мисс Гибсон в ее комнату.
- Он не встанет рано, — произнес он при расставании. — Потрясение слишком ослабило его. Пришли ему завтрак в его комнату. Я снова приеду сюда около десяти.
Он сдержал свое слово и утром снова был на месте.
- Теперь, Молли, — сказал он, — мы с тобой должны рассказать ему правду. Я не знаю, как он воспримет ее, но у меня есть крошечная надежда; как бы то ни было, ему следует знать об этом.
- Робинсон говорит, он снова пошел в комнату, и он боится, что сквайр запер дверь изнутри.
- Не беспокойся. Я позвоню в колокольчик и пошлю Робинсона сказать, что я здесь и хочу поговорить с ним.
Робинсон принес ответ: «У сквайра сердечная печаль, и он не может повидаться с мистером Гибсоном сейчас». Слуга добавил: «Прошло много времени, прежде чем он ответил это, сэр».
- Снова поднимись наверх и скажи ему, что я могу подождать, когда ему будет удобно. А вот это ложь, — сказал мистер Гибсон, поворачиваясь к Молли, как только Робинсон вышел из комнаты. — Мне следует быть достаточно далеко в двенадцать часов, но если я не ошибаюсь, врожденные привычки джентльмена заставят его беспокоиться, что он вынуждает меня ждать его благоволения, и приведут его из той комнаты в эту скорее, чем любые просьбы.