Шубин шел по коридору и думал, что с ним еще никто и никогда так сердечно не здоровался.
— Развалишь министерство! — вздохнул встретившийся малознакомый генерал и сверкнул хитрым глазом.
Стоило Шубину зайти в генеральскую столовую, как стерва Верка, зная, что генерал к ней неровно дышит, бывало, не подходила по двадцать минут, а тут — подлетела, сияя глазами и веснушками, выпалила:
— Здравствуйте, совсем нас позабыли! Можете не заказывать, ваши вкусы известны.
— Вот так, братец, — опираясь на стул Шубина, сказал другой замминистра. — Как стать знаменитым? Очень просто, следует не бояться своего начальника, и все тебя безумно зауважают.
* * *
А Гуров говорил по телефону, выслушивал одни и те же вопросы, отвечал без разнообразия.
— Лев Иванович, слышал, ты снова победил, приказано явиться в твое полное и окончательное распоряжение.
— Здравствуй, приходи, оденься средне. К пяти часам в кабинете Орлова, сам хозяин демонстративно отсутствовал, подчеркивая, что старший здесь полковник Гуров, собрались четырнадцать человек. Почти все были знакомы друг с другом, многие приятельствовали.
— Ну расскажи нам о них. Лева, — сказал совершенно седой полковник, теребивший фетровую поношенную шляпу.
— Тридцатник, в рукопашной нам против них не устоять. Думаю, кроме пистолета, вооружены метательным оружием, наверняка хороши в беге, мыслят быстро, неординарно, иначе их давно бы взяли. По правде сказать, дальше я начну врать, по-культурному — фантазировать. — Гуров замолчал.
— Валяй, кто не соврет, тот и правды никогда не скажет, — некоторые рассмеялись, но невесело, словно по принуждению.
— Есть одно приятное известие — патроны у них не отравлены. Второе дурное — они практически не промахиваются.
— Может, после вчерашнего они ушли из Москвы?
— Это вряд ли.
— Какое у них задание? Почему после убийства они продолжают топтаться в Москве?
— Если бы я знал, — Гуров привычно пожал плечами. — Почему они связались с авторитетом Волохом и валютной проституткой? А если валеты перекрывают дорогу мне. Льву Гурову? Похоже, нарко-синдикат считает, что я на верном, значит, опасном для них пути?
— Ребята, давайте выключим гения и будем мыслить сами. Он явно замыслился, — сказал Станислав.
— Брось, Стае, прав Гуров или нет, но это его жизнь! Допустим, точки засад будешь определять ты. Всем руководить будешь ты, Станислав Крячко. А убьют Льва Ивановича, — говоривший сплюнул через левое плечо. — Ты застрелишься или в монахи подашься?
На физиономии Станислава враз высыпали веснушки.
— Ладно, извини, нервы к старости ни к черту.