Незамужняя жена (Соломон) - страница 34

7

Вудсток

Снег надвигался мощными потоками вдоль всего восточного побережья, делая невозможными воздушные перелеты и вызывая длительные задержки рейсов, но каким-то образом миновал три центральных штата и в очередной раз укрепил веру Грейс в Национальную службу погоды. Не оставалось сомнений в том, что Лэз пропустит праздник, и все, особенно Грейс, были расстроены этим.


Зацвел амариллис. Лэз принес растение незадолго до своего ухода — деревянную кадушку с тремя луковицами, укрытыми белым торфяным мхом.

Нынче утром Грейс заметила на одном из стеблей тугой красный бутон. Она отнесла Хосе кофе, вернулась — и бутон начал распускаться. Обычно Грейс поручала заботу обо всех растениях Марисоль, которая удобряла их, подстригала сухие листья и точно знала, насколько влажной должна быть земля. Грейс же то наливала слишком много воды, то вовсе не заботилась о растениях. Когда Лэз принес ей амариллис, он сказал, что цветок будет цвести шесть недель (теперь Грейс сочла это своего рода знамением), а потом стебель надо обрезать и шесть месяцев держать в прохладном темном месте. Слова его эхом отозвались в ее памяти, и ей захотелось сказать амариллису, что спешить некуда.

Грейс посмотрела в окно, дивясь при виде семей, собиравшихся по обеим сторонам улицы больше чем за два часа до начала парада; некоторые тащили с собой стремянки и доски, чтобы исхитриться и устроить себе сиденья вдоль обочины тротуара. По негласной договоренности в каждый День Благодарения Грейс и Лэз приглашали на поздний завтрак всех своих друзей и близких с маленькими детьми, чтобы те могли наслаждаться зрелищем парада, не подвергая себя неблагоприятному воздействию стихий.

Парад неизменно приводил Грейс и Лэза в восхищение, и оба, прижавшись друг к дружке, каждый год любовались надутыми накануне воздушными шарами. В тот год, когда снимали римейк «Чудо на 34-й улице», они могли смотреть парад ежедневно, снова и снова, попивая утренний кофе, — нескончаемый День Благодарения.

Семья Грейс была невелика, точнее сказать, Грейс и ее близкие поддерживали отношения только с кучкой ближайших родственников с обеих сторон. Грейс была уже подростком, когда наконец поняла, что Франсин и Берт Шугармены не приходятся ей дядей и тетей.

Своих двоюродных братьев она знала лишь мельком; они обычно выбирались из столярных мастерских непосредственно перед праздником. Она даже не всех помнила по имени, так что, когда сразу несколько человек заявилось к ней в девять утра посмотреть парад, Грейс просто сказала им всем: «Давайте проходите», хотя, возможно, это прозвучало бесцветно и фальшиво. Она провела гостей в комнату, где все расселись по подоконникам, как воробьи вокруг площадки для игры в итальянские кегли в Центральном парке.