Азиаты тем временем миновали заросшую лебедой и крапивой узкоколейку, упирающуюся в склады совхоза, и ручьем потекли в обход.
– Сколько насчитал?
– Идут и идут, мля. Шеф, че же это такое? У меня глюки?
– Ну, тогда и у меня тоже, еп, – шепнул Пятерня, – я полтораста отметил. Охренеть!
– Азиатский корпус Хо Ши Мина. Прут, будто аномалий нет и мутантов. Как их Зона терпит?
– Помолчи, Средний. Ждем, следим. Потом им в хвост.
– Шеф, ты че? Их же там…
– Помолчи, сказал. Считай лучше и морды запоминай – врага надо знать в лицо! – хмыкнул Пятерня и глубоко задумался.
– Как же в лицо? Они все на одну рожу, узкоглазые.
– Ждем, мля. Все.
* * *
Тагил, справившись с недоумением, повернулся к своим попутчикам:
– Армия Трясогузки а-ля Мао Цзедун пересекает наш путь и входит в город. Как вы смотрите на это, господа заказчики? Это тоже не ваши?
Троица переглянулась, пожимая плечами. Похоже, им незнакомы были те оборванцы количеством почти в две роты, что и отразилось на их растерянных лицах.
– Нет, наших тут не может быть, – констатировала Герда, переминаясь с ноги на ногу. – Тагил, что делать? Их же много. Сможешь что-то придумать?
– Ну-у, можно Шао-Линь устроить, чемпионат по ушу или карате.
– Я серьезно, сталкер! – более сердито сказала женщина.
– Одно знаю – не хрен сидеть тут на открытом месте и ждать, когда азиаты в цепь встанут и на нас двинут, – ответил Тагил, соображая что-то свое.
– Почему азиаты? – отозвался Роман.
– Дайте ему оптику, пусть зазырит, – кинул сталкер и глянул на сына: – Вовка, дуй вперед, ужом ползи, лети голубем, но аккуратненько выследи, куда они в городе двинут, в каком направлении. Сообщишь мне сигналом или на КПК, только шифром нашим, понял?
– Да, бать.
– И аномалий стерегись, сын.
– Батя, че как маленькому-то? Не первый раз уж…
– После Вспышки могут новые появиться, незнакомые. Гляди в оба. Всех касается.
Сталкер серьезно оглядел спутников, затем подтолкнул пацана:
– Давай, дуй, Вовка. Фейерверк-то у тебя есть или дать?
– Найдется. Ну все, покеда всем, – бросил малец и, пригнувшись, осторожно побежал мимо кустов и щитов объявлений в конце парка.
– Сидим, курим пять минут, а то потом нельзя будет, – сказал Тагил, уселся на полурассыпавшийся бордюр и достал пачку папирос.
– Почему потом нельзя? – Роман выпятил губу, полез за своим «Кэмелом».
– Смеркается, ночь впереди. Любой огонек за милю видно будет. Да, проводник? – улыбаясь и вытряхивая карман, ответил за Тагила Кот.
– Правильно, Котяра. Молодец, садись, пять! – пошутил сталкер, затягиваясь и пуская первое облачко дыма. – Хоть кто-то тут соображает.