– Харри, я понимаю, что вы и инспектор Дейли не довели до конца свою недавнюю дискуссию, – я только пожал плечами. – Мы все здесь понимающие люди, Харри, в этом я уверен.
Я промолчал, продолжая изучать с глубокомысленным видом стоящий передо мной стакан виски.
– Я нахожу это удачным. Ведь подумайте, что может произойти с непонимающим человеком в вашей ситуации, – он остановился и прополоскал горло глотком виски.
Пот блестел подобно угревой сыпи на его носу и подбородке.
– Прежде всего, непонимающий человек может стать свидетелем того, как членов его команды выведут одного за другим и казнят. Для этого мы используем топорики. Неприятное занятие, тем более, что инспектор Дейли утверждает, что у вас с этими двумя особенно теплые отношения.
Чабби и Анджело заерзали на своих местах.
– Затем, непонимающий человек увидит, что его судно уводят в залив Зинбалла. А раз так, то вернуть его не представляется возможным. Судно будет попросту официально конфисковано, прямо из моих скромных рук.
Он остановился и показал свои скромные руки, протянув их прямо к моему носу. Они подошли бы самцу гориллы. Мы оба на мгновение уставились на них.
– Ну, а затем, непонимающий человек может оказаться в тюрьме Зинбаллы, которая, как вы догадываетесь, является политической тюрьмой с максимальной охраной.
Мне уже доводилось слышать о тюрьме Зинбаллы, как и любому на побережье. Те, кто покидал ее, были либо мертвы, либо сломлены телом и духом. Ее еще звали «львиная клетка».
– Сулейман Дада, позвольте заверить вас в том, что я один из самых понятливых по своей натуре людей, – пообещал я, а он снова расхохотался.
– Я был в этом уверен, – сказал он. – Я таких людей за версту вижу.
Он снова стал серьезным. Я подумал, если мы сейчас снимемся с якоря, до того, как изменится прилив, мы сможем выйти в прибрежный проток до полуночи.
– Да, – согласился я.
– Тогда ты должен доставить нас в интересующее нас место и подождать, пока мы не убедимся в том, что ты нас не обманываешь – в данный момент я в этом совершенно не сомневаюсь, а затем ты и твоя команда можете плыть в вашей замечательной лодке куда вам заблагорассудится и уже завтра вы сможете спать в собственной постели.
– Сулейман Дада, вы щедрый и великодушный человек. У меня также нет оснований сомневаться в правдивости ваших заверений, – не более, чем в свое время Матерсону и Гатри, продолжил я эту мысль про себя. – И кроме того, у меня есть особо непреодолимое желание провести следующую ночь в собственной постели.
Дейли заговорил впервые за это время. С холодной злобой он цедил из-под своих усов.