Перехлестье (Алексина) - страница 37

— Не возьмут они с них денег, — отозвалась румяная сочная девка из соседней брички.

Длинная коса, толщиной с батон колбасы, лежала у неё на груди, белое без единой оспинки лицо оказалось до того хорошо, что даже везший Лиску дед загляделся. Одета красавица была, как все здешние женщины — в полушубок с суконным верхом, платье и платок. Но что это был за полушубок! Такой красоты ещё поискать! А Васькин‑то простенький, заношенный…

Парень из телеги тоже залюбовался говорившей, однако нить беседы не потерял.

— Отчего ж не возьмут. Смотря сколько давать будут.

— А сколько б не дали, — тряхнула головой красавица, — не возьмут. Отцов приказ — без досмотра ливетов за стены не пускать, не то места лишишься. Это после того, как кто‑то из ихних видии на ярмарке кусок шёлка с юбки отмахнул.

Пока собравшиеся дружно хохотали над услышанной сплетней, Василиса чувствовала себя чужой и несчастной. Ничего‑то она не понимала в здешних реалиях. Ничегошеньки. Видия! Что это такое? Точнее, кто? Вопросы так распирали мозг, что девушка, побоявшись взрыва, предпочла вновь сосредоточиться на разговоре.

Тем временем, парень в заломленной шапке развалился на облучке и подмигнул красавице из брички:

— Не, девка, за иное их досматривают. Недели три назад здесь такие же проходили, с собой привезли пряностей. За день расторговались, и к вечеру уже след простыл. А на следующий день оказалось — стряпня с теми пряностями не на пользу, кто в горячке слёг, кто животом маялся, а у иных и глаза слепли.

На этот раз никто смеяться не стал. Васькин дед сердито шлёпнул себя по колену, а один из верховых злобно сплюнул. Похоже, назревал межнациональный конфликт. Попутчики смолкли, а вот вопли и гомон возле ворот стали ещё громче. Что‑то это всё напоминало… Ах, ну да! Цыганский табор.

Как разрешилось дело на въезде, никто не разобрал — очередь двинулась, но вместо того, чтобы свободно потечь через ворота, телеги утонули в ливетском таборе. Вокруг забегала ребятня, затрясли пёстрыми платками и подолами ливетинки. Василиса увидела конопатые лица, с яркими голубыми глазами, рыжие косы и кудри. Словно в пожар окунулась!

Дети рассыпались горохом — одни колесом катились возле телеги, другие пытались влезть на впряжённых в бричку сивок, третьи дёргали за рукав деда… Час настал! Пока Лисин спутник отмахивался от ребятни, путешественница соскользнула с телеги и юркнула в пёстрый водоворот.

Несколько ливетинок коршунами подлетели к ней, одна сразу предложила погадать, другая тут же известила, что «эта рябая гадать вовсе никогда не умела» и, конечно, предложила свои услуги. Пока оболганная ворожея размахивала руками да голосила, обличая товарку, чьи‑то шаловливые лапки вскользь обшарили Васины бока и складки юбки. Странница чуть не заплакала от ностальгии — ну просто ж/д вокзал в выходной день! Все топчутся, мнутся, орут, спешат, а кое‑кто в процессе ещё пытается и карманы зазевавшимся гражданам обчистить. Смешные. У нее и карманов‑то нет.