Для них не имело значения то, что её соединение с Треем, прежде всего, помогало их ситуации. Тарин всё равно оставалась Уорнер, и они точно не захотят отвечать перед ней.
А то, что она была латентной подразумевало, что некоторые будут относится к ней как Броди – как к ошибке природы, лёгкой мишени, той, кого не стоит считать оборотнем. Они будут испытывать её терпение и силу, и затруднят её пребывание здесь.
Поэтому оставалось несколько вариантов вынести первые несколько минут в их стае.
Первый: она могла бы встретить их ослепительной улыбкой и представиться, как ни в чём не бывало, надеясь расположить их к себе. Второй: она могла вести себя равнодушно, отчуждённо, и игнорировать любые попытки её разозлить. Или третий: она могла продолжать оставаться язвительным лучом грёбаного света и посылать нахрен каждого, кто будет притеснять её.
Умный человек выбрал бы второй вариант, но Тарин была стервой.
Поэтому выбрала вариант номер три.
– Послушайте, я не ранняя пташка, поскольку люблю поспать, поэтому дважды подумайте, прежде чем выводить меня из себя. Мы поладим, если вы будете обращаться со мной как с принцессой. – С этими словами она кивнула удивлённым лицам и запрыгнула на столешницу.
Пышная брюнетка, наливавшая кофе остальным, подошла к Тарин.
– Ты, наверное, Тарин, – произнесла она с улыбкой. – Я Грейс. Я готовлю, убираю и довольно часто "посылаю всех нахрен".
– Ох, хоть кто-то говорит на моём языке.
Брюнетка указала на обеденный стол, заставленный круассанами, тостами, беконом, яйцами, печёной фасолью, сосисками, тарелками с холодным мясом, различными фруктами и овсяной кашей.
– Вон тот волк в очках и с козлиной бородкой, похожий на циркового актёра – моя пара Ретт. Парень похожий на Билла Клинтона – Брок, кузен отца Трея. Парень рядом с ним с торчащими светлыми волосами и детским лицом – это Кэм. А невероятно потрясающая женщина с восхитительными ногами напротив него – его пара Лидия.
– Хватит восхищаться ножками моей пары, Грейс, – проворчал Кэм и засунул половину круассана в рот.
– Ты похожа на куколку, – сказала Лидия, улыбаясь Тарин. Только они с Грейс улыбались ей. – Никто бы и не предположил, что у тебя такой острый язычок.
– Кофе, чай или апельсиновый сок? – спросила Грейс, когда Тарин взяла пустую тарелку и накладывала на неё кусочки бекона, яйца и тосты.
– Кофе. – С тарелкой в руках Тарин снова устроилась задницей на столешнице. При удивлённом и вопрошающем взгляде Грейс она пожала плечами. – Я всегда сижу на кухонной стойке. Это мой маленький бзик.
Взгляд Грейс скользил по ней, отмечая каждую метку принадлежности, красовавшуюся на её коже.