Снова улыбаюсь журналистам, фотографируюсь, вешаю им лапшу на уши о своих планах, рассказываю о будущих — несомненно, талантливых и столь же ярких песнях. И под завистливые взгляды Миансаровой, линяю в гримёрку. Хоть туда не лезут, там, в коридоре тётенька грозная сидит с веником и шваброй. Ага… Гримёрка есть, а где тут сидеть? Везде цветы.
Сидела и размышляла, подбивая итоги. Два звания Заслуженного артиста республик, орден Красного знамени. И мне всего пятнадцать лет. Не жирно ли? Однозначно жирно и нереально, но оно есть. Ой, мамочки… Ой, блин! И к родителям так и не съездила. Осталась неделя до занятий, успею или нет? Должна успеть. На самолёте если слетать, так пару дней дома проведу. Надо Веронику потрясти, или Олега Фёдоровича.
Ну вот, вроде народ забегал, концерт сейчас закончится. Будет торжественная часть и церемония награждения. Не артистов, разумеется, некоторых гостей. Может слинять? Не, не буду. Все сидят, значит и мне надо.
Вот объявили об окончании концертной программы, всех попросили пройти в зал на торжественную часть. Только когда все пошли на определённые нам места, меня вежливо перехватили и потащили на первые места, где усадили рядом с Брежневым. Пока все рассаживались, он наклонился и прошептал мне на ухо:
— Ты, меня дочка прости, я же не знал. Ты не подумай, я же не свинья какой, — пока он мне шептал, я мучительно соображала, чего мне теперь придумывать про своего 'погибшего любимого человека', - Мне сейчас в перерыве запись о твоём геройстве в Таджикистане показывали. Это же жуткое дело, что ты там вытворяла. Я такого и на фронте не видывал.
А я сидела и не дышала, сжавшись в комочек, вот в чём дело, оказывается. А Ильич продолжал:
— А этим козлам, я хвоста накрутил. Надо же, такую банду через горы пропустили. У них задание было, всю партийную верхушку вырезать. А вон оно как, на тебя попали. Вот тебе бумажка, там телефончики мои и пароли доступа. Выучи и звони, если что, а бумажку сожги. Секрет это. В любое время звони, поняла? — дождавшись кивка, продолжил, — И не думай, что твой подвиг на правительственном уровне без внимания останется. Мы своих Героев никогда не забываем. А твою запись, я буду особо нудным военным показывать. Которые вечно ноют и говорят 'невозможно'. Пусть посмотрят, как невозможное становится возможным. Как девчонка пятнадцатилетняя под огнём нескольких автоматов, бандитов шашками косит. И побеждает! Надо же, тридцать семь басмачей на лоскуты распустила. Уважаю! Ты где так научилась, дочка?
— У казаков, Леонид Ильич, — с ходу, сочинила я, мысленно давая себе подзатыльники. Хоть бы не спросил, у кого конкретно.