Как выяснилось, Марк в последний месяц все время мотался в Португалию (прямо как частный сыщик – ах, как приятно). Он рассказал, что следил за Жулиу до самого Фуншала и ему удалось довольно много разузнать о судьбе денег, но он не мог ни обманом, ни угрозой заставить его хоть что-то вернуть.
– Ну, теперь-то уж ему придется, – ухмыльнулся он.
Он такой милый, Марк Дарси, а уж умный какой, слов нет.
– Как же вышло, что он снова приехал в Англию?
– Извини, что пользуюсь избитым выражением, но мне удалось найти его ахиллесову пяту.
– Что?
– Не чтокай, Бриджит, – прервал он меня, и я засмеялась. – Я понял, что, хотя мама твоя – женщина просто невыносимая, Жулиу в нее влюбился. Он ее по-настоящему любит.
Вот мама, черт возьми, подумала я. Как у нее получается быть столь неотразимо привлекательной? Может, надо все-таки сходить на «Найди свои цвета».
– И что же ты сделал? – спросила я, подложив руки себе под попу, чтобы не закричать: «А что со мной? Меня-то почему никто не любит?»
– Просто-напросто сообщил ему, что она собирается встречать Рождество с твоим папой и, по моим опасениям, спать они будут в одной кровати. Что-то мне подсказывало: ему хватит безумства – и глупости – попытаться… э-э… расстроить эти планы.
– Откуда ты мог знать?
– Интуиция. При моем роде деятельности, знаешь ли…
Господи, какой он классный!
– Ты так постарался для нас, пожертвовал своей работой. Почему ты все это сделал?
– А разве непонятно, Бриджит?
О боже.
Мы поднялись наверх, и оказалось, что он снял люкс. Номер был потрясающий, просто роскошный, и мы рассмотрели все штучки и прибамбасы для постояльцев. Потом выпили еще шампанского, и он стал повторять, что любит меня и т. д. и т. п.: честно говоря, слова из той же серии, что всегда пел мне Дэниел.
– Отчего же тогда ты не позвонил мне перед Рождеством? – осторожно осведомилась я. – Я тебе два сообщения оставила!
– Хотел сначала довести дело до конца, а потом уж говорить с тобой. И к тому же, мне казалось, я не слишком тебе нравлюсь.
– Что?!
– Ну сама подумай: свидание у нас не состоялось, потому что ты волосы сушила, – кто поверит? А когда мы познакомились, на мне был этот дурацкий джемпер и носки с пчелками, которые подарила мне тетя, и вел я себя как последний дебил. Мне казалось, ты считаешь меня жутким занудой.
– Ну да, я немножко… – проговорила я, – но потом…
– Что?
– Будьте любезны не чтокать, сэр.
Он взял у меня из рук бокал с шампанским, поцеловал и со словами: «Бриджит Джонс, оставим наши чтоканья», – поднял меня на руки, отнес в спальню (там была кровать с балдахином!), и занялся со мной всем тем, от чего при виде джемперов в ромбах я теперь всегда буду до корней волос заливаться краской.