Орыся распахнула холодильник. Он был заполнен до отказа.
Катя устроилась у стола и следила за Орысиными манипуляциями.
– А почему он все время так смотрит? – шепотом спросила она.
– Любит меня, – коротко объяснила Орыся. – Весь день я на работе, а когда прихожу, он не может на меня налюбоваться. Обожает.
Джим тихо вздохнул в своем углу. Его пушистая розовая грудь поднялась и опустилась, а в голубых глазах Катерина ясно прочитала подтверждение: «Люблю!»
– Может быть, мне тоже кошку завести? Я прихожу вечером в квартиру, она такая унылая, мрачная, мебель старая, телевизор не работает, холодильник пустой, и никто меня не ждет…
– Гениальная мысль! И в момент вылетишь с квартиры. Кто же тебе будет сдавать chambre, в смысле, комнату, если у тебя кот?
– Да, верно. Хорошо, когда есть собственная квартира.
– Не то слово. Мечта. А сколько я работала с Леонидом, прежде чем она мне досталась? Он заваливал меня комплектами кружевного нижнего белья, атласными лифчиками и трусиками из трикотажного гипюра, водил в рестораны, покупал французские духи за тысячу долларов… Полгода я билась над тем, чтобы направить его инвестиции в нужное русло. Я согласна была два года ходить в советских фланелевых панталонах, лишь бы он купил мне на сэкономленные деньги квартиру. Так, supper is ready, ужин готов. Джимми, ты составишь нам компанию?
Кот бесшумно выскользнул из угла и легко вскочил на Катины колени. Даже не вскочил, а вознесся, как облако пуха.
– Ну вот, ты ему понравилась. В очередной раз подтверждается моя гипотеза, что ни один мужчина не может оставить незамеченной красоту прекрасной Екатерины.
* * *
Сегодня утром президент «Шелтера» впервые попытался атаковать Катю. Она пришла на работу на полчаса раньше и к восьми уже успела перепечатать пять страниц, когда появился Виктор Сергеевич. Он радостно поприветствовал трудолюбивую секретаршу, заметив, что иногда все же необходимо отлучаться домой, хотя бы на ночь, и почти уже скрылся за дверью своего кабинета, но вернулся и подошел к Катиному столу.
– Почему ты не пользуешься держателем? – спросил он, вставляя листы бумаги в черную пластмассовую загогулину и присоединяя ее сбоку к монитору. – Очень удобно.
– О, а я не знала, для чего это, – искренне удивилась Катерина.
– И не сутулься, не сутулься, Катюша, – отечески позаботился Виктор Сергеевич, положив свои огромные волосатые руки на Катины плечи и пытаясь соединить их за позвоночником. – Выпрямляйся.
– О-о! – закричала Катя. – Вы что делаете?! Больно! Мои плечи мне еще пригодятся!
Она сердито освободилась, и Виктор Сергеевич удовлетворенно улыбнулся. Девушка проявляла независимость и была совершенно свободна от подобострастного заискивания перед начальником. Могла бы и потерпеть пять минут, пока шеф демонстрировал свою заботу. Чудесно! Норовистая лошадка, взнузданная умелой рукой, приносит больше чести терпеливому ковбою, нежели покорный мерин, безропотно позволивший себя стреножить.