– Я начала набрасывать психологический профиль, хочешь взглянуть? – София потянулась к сумочке, но Жанетт остановила ее:
– С удовольствием, но сначала я хочу услышать, что ты скажешь о Линнее Лундстрём.
– Я только что с ней встречалась. На сеансе терапии. И я думаю, что, как и было сказано, ее использовал не только отец.
Жанетт пристально взглянула на нее:
– Ты ей веришь?
– На сто процентов. – София подумала. Она чувствовала, что в этот момент может раскрыться, обнаружить части себя, которые до этого прятала. – Я сама в молодости ходила на терапию и знаю, насколько это освобождает – возможность рассказать все. Абсолютно честно и чтобы тебя не перебивали, рассказать обо всем, с чем пришлось иметь дело, кому-то, кто внимательно и сочувственно слушает. Кому-то, кто, может, и не пережил такого, но посвятил много времени и денег тому, чтобы научиться разбираться в человеческой психике, и кто принимает твою историю всерьез, и поддерживает, и анализирует, даже если у него есть всего один рисунок или одно письмо, и кто может сделать выводы и думает не только о том, какое лекарство можно выписать, и кому необязательно искать виноватых и козлов отпущения, даже если…
– Эй! – перебила Жанетт. – Что случилось, София?
– А что? – София открыла глаза и увидела перед собой Жанетт.
– Ты на время куда-то пропала. – Жанетт потянулась через стол и осторожно погладила руки Софии. – Тебе трудно об этом говорить?
София почувствовала, как глаза наливаются горячим, как подступают слезы. Она почувствовала себя такой слабой. Но минута прошла, и она помотала головой:
– Нет. Я только хотела сказать, что уверена: Вигго Дюрер замешан.
– Да, я же об этом и говорю. – Она сделала паузу, словно подыскивая слова.
Подожди. Пусть продолжает.
– Продолжай. – София слышала свой собственный голос словно со стороны. Она знала, о чем расскажет Жанетт.
– Пео Сильверберг жил в Дании. Как и Вигго Дюрер. Дюрер защищал Сильверберга, когда того заподозрили в посягательстве на приемную дочь. Он защищал Лундстрёма, когда того, в свою очередь, подозревали в изнасиловании Ульрики Вендин.
– Приемную дочь? – Софии было тяжело дышать. Она потянулась за вином, чтобы не выдать своего волнения, и поднесла бокал ко рту.
Увидела, как дрожат руки.
Ее зовут Мадлен, у нее светлые волосы, и ей нравится, когда ей щекочут живот.
Она кричала и плакала, когда ей брали кровь на анализ – «добро пожаловать в этот мир».
Ее маленькая ручка, рефлекторно хватающая указательный палец.