Старуха улыбается ей, как всегда, но глаза не улыбаются, они тревожны. Терапевт снимает очки, кладет их на столик перед диваном.
– Они правда так сказали?
Виктория кивает.
– На самом деле Ханна и Йессика – это не два человека, – говорит она – и вдруг словно понимает сама себя. – Это три человека.
Терапевт заинтересованно смотрит на нее.
– Три человека, – продолжает Виктория. – Один работает, очень обязательный и… ну, послушный и высокоморальный. Еще один – который анализирует, он умен и знает, что я должна делать, чтобы мне стало лучше. А еще один жалуется на меня, он как гвоздь в ботинке. Он напоминает мне обо всем, что я сделала, и меня мучают угрызения совести.
– Трудяга, аналитик и зануда. Хочешь сказать, что Ханна и Йессика – это два человека со многими свойствами?
– Н-нет. Они – два человека, которые три человека. – Виктория неуверенно смеется. – Бред?
– Ну почему. Мне кажется, я понимаю.
Терапевт некоторое время молчит, потом спрашивает Викторию, не хочет ли та описать Солес.
Виктория раздумывает, но у нее, кажется, нет хорошего ответа.
– Она была мне нужна, – произносит она наконец.
– А Никос? Хочешь рассказать о нем?
Виктория снова смеется:
– Он хотел жениться на мне. Представляете? Обхохочешься.
Женщина молча сидит в кресле. Поменяла положение, подалась вперед. Как будто думает, что сказать.
На Викторию вдруг наваливается сонливость, она чувствует себя выжатой. Соседский мальчишка запускает змея – красный треугольник перемещается по небу то вперед, то назад.
Рассказывать становится не так просто, но Виктория чувствует, что хочет говорить дальше. Слова замедляются, и Виктории приходится делать усилие, чтобы не лгать. Ей стыдно перед Глазами.
– Я хотела помучить его, – говорит она наконец и в тот же миг обретает великое спокойствие.
Виктория не может удержаться от кривой усмешки, но, увидев, что старуху, кажется, это совсем не позабавило, прикрывает рот, чтобы скрыть улыбку. Ей стыдно, и она делает усилие, чтобы снова зазвучал голос, который помогает ей рассказывать.
Когда терапевт позже выходит в туалет, Виктория соблазняется идеей заглянуть в ее записи. Едва оставшись одна, она раскрывает блокнот терапевта.
Переходный объект.
Африканская фетишистская маска, символизирует Солес.
Мягкая собачка, Люффарен, символизирует детские привязанности.
Какие? Не отец, не мать. Возможно – родственник или друг детства. Вероятнее всего, взрослый человек. Тетя Эльса?
Провалы в памяти. Напоминает диссоциативное расстройство личности / расщепление личности.
Виктория ничего не понимает. Очень скоро ее прерывают шаги в прихожей.