— Sorry!
Разумеется, при этом я абсолютно не замечал Соню. Я шумно вздохнул, бросил взгляд на свои часы и громко произнес, с лукавой усмешкой подмигнув Розе-Мимозе, которая наблюдала за данной сценкой с ехидной полуулыбкой:
— It’s time to start, dear!
Сразу после моих слов, произнесенных с великолепным оксфордским прононсом, представление началось. Первым делом потух свет, заставив все общество восторженно-испуганно охнуть, а какую-то дамочку в самом дальнем от меня углу — истерически хохотнуть.
Тут же все помещение наполнилось жутковатой и таинственной музыкой — именно под такую в фильмах про вампиров происходят самые жуткие события. Одновременно началась игра света — потрясающие оптические эффекты, когда световые вспышки различного цвета, возникая там и тут по стенам и потолку, неожиданно высвечивали чьи-то жутковатые физии, когтистые лапки и оскаленные морды.
Соня рядом со мной сидела молча, не издавая ни испуганных криков ужаса, ни малейшего предынфарктного ойканья; пришлось и мне держаться из последних сил, дабы не завопить от ужаса, окончательно упав в глазах моей красавицы.
Между тем к завываниям и мрачным аккордам внезапно весьма эффектным образом присоединился могучий храп — его раскаты доносились откуда-то из самого темного угла, невольно заставив всех зрителей уставиться в том направлении. Тем эффектнее было явление призрака убийцы: в определенный момент он неожиданно появился в ярко вспыхнувшем алом круге света в прямо противоположной стороне. Естественно и натурально, его появление сопровождалось зловещим карканьем.
Разумеется, все зрители с любопытством переключились на данный персонаж, который никуда не исчез и казался вполне осязаемым: то была фигура в черной тунике до пола, с иссиня-бледной маской на лице — зловещий оскал, выпученные глаза и всклокоченные волосы. В высоко поднятой правой руке парень держал кинжал.
— А-а-а-ахх, боже мой! — тонко взвизгнул отодвинутый мною блондин и прижался чуть плотнее ко мне.
Разумеется, я поспешил отодвинуться от парня, тем самым коснувшись Сони, которая с негодованием отпихнула меня от своего царского тела. В это время храп стал еще громче; тут же осветился портрет, висящий слева на стене: приятный господин в старинном костюме, небрежно облокотившийся о спинку кресла, — с надписью в самом низу: «Сэр Фалк Гревилл». Все зрители, прочитав ее, зачарованно выдохнули: «А-а-ах!»
Действие стремительно продолжалось. Неожиданно из портрета, словно ожив, пронзенный лучами разноцветных прожекторов, шагнул человек — по всей видимости, сам сэр Гревилл. Во всяком случае, его нечеткая в мерцании света фигура хоть и была наряжена во вполне современный спортивный костюм, но маска на лице соответствовала внешности классика, пусть и с несколько мистическим оттенком — мертвенная бледность, оскаленный рот. Гревилл довольно бодро промаршировал в центр зала и замер перед зрителями, спиной к окаменевшей фигуре зловещего убийцы.