- Пока я никого убивать не собираюсь, - ох, сказал бы мне три дня назад кто-то эдакое пафосное - засмеял бы, - но если твои дружки немедленно не отвалят, придётся передумать. Давай, просто поговорим.
Паренёк свистнул сквозь щербатые зубы и взмахнул свободной рукой. Однако его друзья продолжали неуверенно топтаться на месте, пряча руки под лохмотьями одежды. Я нажал на стилет и второй свист оказался громче, а жест - гораздо энергичнее. На этот раз возражений не было, даже безмолвных. Оборванцы исчезли в малозаметных переулках, а мы остались один на один. Я поднял ногу и позволил пленнику растереть повреждённую конечность.
- Прежде всего, - сказал я, наблюдая за каждым движением собеседника. Его быстроту и ловкость я уже успел оценить, - хотелось бы знать имя того, кто так настойчиво пытался меня прикончить.
- Никак нельзя ламиям имя говорить, - угрюмо буркнул пацан и его лицо перекосилось нервной гримасой, - Шпенька, дурень, язык распустил и что с ним? Спёкся Шпенька!
М-да, встроенный переводчик выдавал те ещё варианты!
- Поверь мне, - доверительно сказал я, - твой Шпенька спёкся совсем по другой причине. Сам знаешь, как бывает: не то время, не то место...Проще говоря: нехрен лазить ночью по чужим домам.
Ну да, кому я это говорю? Это же - местная гопота и на жизнь они зарабатывают именно этим.
- Он никого не собирался убивать, - парень насупился, - просто тихонечко бы снял рыжьё и отвалил. А я ему, балбесу, говорил: никак нельзя к ламиям поночи шастать! Сегодня с утра пошёл за ним, а он уже холодный. Всё равно, не прощу тебя!
- Ты разбиваешь моё сердце, - мне было плевать, - но всё-таки, как тебя зовут, неуловимый мститель?
- Ножиком кличут, - он вытер нос, - потому как я ножики без промаха бросаю. Точнее, всегда бросал...А сегодня, непонятное приключилось.
- Сильно переживаешь из-за этого? - ох, ну у него и взгляд: пришьёт почище ножика, - ладно, признаю: нехорошо с твоим другом получилось. Честно говоря, случайно всё вышло, не хотел я этого.
У меня в голове появилась совершенно безумная мысль, отголосок разговора с Ильёй. Передо мной стоял местный житель, в совершенстве знавший все закоулки города и жителей, их населявших.
- Но я готов загладить свою вину, - он изумлённо вытаращился на меня, - слушай, Ножик, думаю, мы могли бы очень помочь друг другу. У тебя, наверняка, имеются знакомые, которых ты недолюбливаешь; коллеги по ремеслу, мешающие работать; ну, в общем те, от кого бы ты хотел избавиться. Ведь есть?
Он молча кивнул и прищурился. Кажется, до него начало доходить, к чему я веду. Ушлый паренёк. А у меня, если честно, от собственных мыслей холодело внутри. Очень сильно холодело. Потому как - нечеловеческие это были мысли.